Главная Новости Общие вопросы Формы деятельности Договоры Виды деятельности Вопрос-ответ Контакты

Быстрая навигация: Каталог статей > Иные вопросы > Право на судебную защиту как субстантивное процессуальное право: эффект глобализации (Сахнова Т.В.)

Право на судебную защиту как субстантивное процессуальное право: эффект глобализации (Сахнова Т.В.)

Дата размещения статьи: 05.09.2014

Обретение правом на судебную защиту статуса субстантивного процессуального права есть выражение трансформации онтологии судебной защиты через материализацию цивилистического процесса в условиях глобализации меняющегося мира. Это самый, пожалуй, наглядный пример современной парадигмы цивилистического процесса в действии - если иметь в виду данное Платоном понимание парадигмы как соотношения между идеями (прообразами) вещей, имеющими собственное существование, и самими вещами <1>.
--------------------------------
<1> Ср.: Платон. Тимей // Платон. Собрание сочинений в 4 т. Т. 3. М., 1994. С. 432, 439 (демиург создает все существующее, взирая на неизменно сущее как на первообраз).

Традиционно субстантивное и процессуальное право противопоставлялись друг другу (субстантивное или процессуальное) - как право, регулирующее принципы социальной организации общества и выступающее "философским гидом" в конкретной правовой ситуации, и право, служащее практическим целям жизнеобеспечения субстантивного права. Субстантивное право сакрально и фундаментально - процессуальное право практично <1>. В XXI в. доктринальная традиция сохранилась: субстантивное и процессуальное характеризовалось через категорию антиномии. Попытки увязать субстантивное и процессуальное в праве приводили к их дихотомии (субстанция процедурна, процедура субстантивна), однако в любом из таких подходов сохранялась их противоположность, а их возможное объединение в одну конструкцию виделось - преимущественно - через конвергенцию <2>.
--------------------------------
<1> См., например: Thurman W.A. The Role of Substantive Law and Procedure in the Legal Process // Harward Law Review. 1932. Vol. XLV. No. 4. P. 639, 643 - 644.
<2> См., например: Main Th.O. The Procedural Foundation of Substantive Law // Washington University Law Review. 2010. Vol. 87. P. 802, 812 - 816, 822.

В условиях глобализации методология, основанная на противопоставлении (субстантивного и процессуального, национального и национального, национального и международного), становится неэффективной, повышая риски отрицательных эффектов глобализации (таких, как конкуренция правовых систем, повышение значимости фактора цивилизационной идентичности, национальная реидеологизация права <1>). В процессе, в частности, такой подход ведет к вертикальной диверсификации, не приближая к сущностному решению проблем.
--------------------------------
<1> Концепция внешней политики Российской Федерации "О глобализации и ее рисках в геополитическом пространстве" (утв. Президентом РФ 12 февраля 2013 г.) (http://www.mid.ru/brp_4.nsf/0/6D84DDEDEDBF7DA644257B160051BF7F).

Новые взаимоотношения субстантивного и процессуального стали возможными, на наш взгляд, одновременно с осознанием значимости глобализации для развития процессуального права в контексте его современных тенденций (конституционализации, интернационализации и - в особенности - материализации).
Первые и очевидные проявления глобализации в процедурно-процессуальной сфере связывались с развитием международного коммерческого арбитража, принципов транснациональных процедур, субстантивных (на основе компромисса различных национальных правовых систем) методов урегулирования споров, в которых заинтересованы несколько государств <1>. Профессору Херберту Кронке принадлежит одна из первых попыток объединить субстантивное и процессуальное в одну правовую категорию "субстантивное процессуальное право" как применимую к процедурным взаимоотношениям сторон между собой (характерно для арбитража) <2>. Одновременно он не предполагал такой - субстантивной - гармонизации процессуальных взаимоотношений сторон и суда, полагая, что они основаны на суверенном проявлении воли.
--------------------------------
<1> Исследования в этой области многочисленны (см., например: Karrer P.A. Internationalization of Civil Procedure - Beyond the IBA Rules of Evidence // Uniform Law Review. Revue de Droit Uniforme. 2004. No. 4. P. 893 - 897; Civil Litigation in a Globalising World / X.E. Kramer, C.H. van Rhee (eds.). Springer, 2012; Schmidt K. Lex mercatoria: Allheilmittel? Ratsel? Chimare? // Globaliesierung und Recht: Beitrage Japans und Deutschlands zu einer internationalen Rechtsordnung im 21. Jahrhundert / J. Murakami, H.-P. Marutschke, K. Riesenhuber (Hgs.). De Gruyter, 2007. S. 153 - 176; Kronke H. Internationale Schiedsverfahren nach der Reform // RIW. 1998. S. 257 - 265; Idem. The Future of Harmonization and Formulating Agencies: The Role of UNIDROIT // Fondations and Perspectives of International Trade Law / I. Fletcher, L. Misteils, M. Cremona (eds.). Sweet & Maxwell, 2001. P. 59 - 66; Pair L.M., Frankenstein P. The New ICC Rule on Consolidation: Progress or Change? // Emory International Law Review. 2011. Vol. 25. P. 1061; Symeonides S.C. Rome II and Tort Conflicts: A Missed Opportunity // American Journal of Comparative Law. 2008. Vol. 56. P. 1 - 46.
<2> Развитие мысли можно увидеть в работах, посвященных различным аспектам международного арбитража, значению правил UNIDROIT, проблеме публичных интересов и культурной идентификации, принципам конфликта права (см., например: Kronke H. The Future of Harmonization and Formulating Agencies: The Role of UNIDROIT; Idem. Most Significant Relationship, Governmental Interest, Cultural Identity, Integration: "Rule" at Will and the Case for Principles of Conflict of Laws // Uniform Law Review. Revue de Droit Uniforme. 2004. No. 3).

Тезис о праве на судебную защиту как субстантивном процессуальном праве впервые сформулирован нами при оценке пореформенного развития отечественного цивилистического процесса (его материализации, в частности) <1>.
--------------------------------
<1> См.: Сахнова Т.В. ГПК РФ: долгий путь реформ // Вестник гражданского процесса. 2013. N 4. С. 31.

Последствия глобализации для цивилистического процесса проявляются не только в сфере межнационального (пространственного) правового общения, не менее значимы они и для внутреннего, сущностного развития процессуального права. Понимание права на судебную защиту как субстантивного процессуального права - самый, думается, онтологически важный аспект глобализации процесса.
Исторически право на судебную защиту как самостоятельное правовое благо возникло и развивалось в национальном правовом пространстве. Юридический факт его возникновения связывался в XX в. прежде всего с конституционной закрепленностью данного права (см., например, ст. 46 Конституции РФ). Международно-правовые акты, в том числе содержащие определенные требования к судебной защите, рассматривались в качестве общих законодательных ориентиров в национальном правотворчестве. Это, бесспорно, сыграло важную роль, однако не меняло понимания и методологии права на судебную защиту как конституционного права, реализуемого посредством определенного процессуального механизма, устанавливаемого государством.
Ситуация становится иной в пореформенном развитии цивилистического процесса в XXI в. Конституционализация, интернационализация и материализация процесса - как следствия глобализации правового пространства - заставляют по-новому взглянуть на определение природы права на судебную защиту - через методы его реализации.
Право на справедливое и публичное судебное разбирательство, осуществляемое в разумные сроки судом, созданным на основании закона, постулируемое ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция), есть отражение сущностных свойств права на судебную защиту как права на правосудие. Требования ст. 6 Конвенции аккумулируют в себе выработанные всей исторической традицией онтологические качества цивилистического процесса. Новое заключается в новом взгляде на методологию воплощения этих качеств - как международно признанных - в национальном процессе, национальном процессуальном механизме реализации права на судебную защиту. Об этом свидетельствует современная законодательная и правоприменительная национальная практика.
Не теряя своих национальных корней и содержания, право на судебную защиту стало общепризнанной гуманитарной ценностью. Создание правовых гарантий его жизненности перестало быть сугубо национальным делом <1>. Вместе с тем речь идет не о некоей "наднациональной" процедуре контроля, но в первую очередь о "горизонтальном" восприятии национальным механизмом судебной защиты общепризнанных международных принципов и требований в сфере судебной защиты. В этом можно увидеть исторически закономерный виток развития цивилистического процесса от частного к общему, но в то же время и от общего к частному: выработанные национальным процессом ценности стали общепризнанными и требуют обратного воплощения уже в новом качестве <2>. Цивилистический процесс, понимаемый как право на судебную защиту в действии, имеет собственные - субстантивные - ценности, пренебрежение которыми дезавуирует правосудие и может стать предметным поводом к процессу по поводу защиты права на судебную защиту. Это самое очевидное, предметное проявление субстантивности права на судебную защиту.
--------------------------------
<1> Одно из очевидных практических свидетельств последних лет - Постановление КС РФ от 26 февраля 2010 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности части второй статьи 392 ГПК РФ в связи с жалобами граждан А.А. Дорошка, А.Е. Кота и Е.Ю. Федотовой" (СЗ РФ. 2010. N 11. Ст. 1255) (далее - Постановление КС РФ N 4-П), в котором утверждается, что право на судебную защиту относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека (п. 2.2); права и свободы человека и гражданина, признанные Конвенцией, это те же по своему существу права и свободы, что закреплены в Конституции РФ (абз. 2 п. 3.3).
<2> Общепризнанность онтологических ценностей цивилистического процесса не является заслугой новейшего времени. Исторически первым "супранациональным" (по выражению Р. Йеринга) стало римское право (оставаясь в своей сущности правом национальным) (см., например: Jhering R. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwicklung. Erster Theil. Druck und Verlag von Breitkopf und Hartel, 1852. S. 80 - 85). Рецепция римского права в Средние века - первое свидетельство своеобразной глобализации в праве. Принципиально новым сегодня стало изменение методов воплощения общепризнанного в национальном.

Обеспечение действенности права на судебную защиту в соответствии с правилами ст. 6 Конвенции возможно буквально - через процессуальную конструкцию правового спора и посредством использования инструментария цивилистического процесса (например, при нарушении разумного срока судопроизводства или разумного срока исполнения судебного акта возможно обращение в суд с требованием о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок (гл. 22.1 ГПК РФ, гл. 27.1 АПК РФ)).
Нарушение субстантивной процедурной составляющей права на судебную защиту может стать поводом к процессу ввиду пересмотра вступившего в законную силу судебного постановления по такому новому обстоятельству, как установление Европейским судом по правам человека (далее - ЕСПЧ) нарушения положений Конвенции при рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в ЕСПЧ (п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, п. 4 ч. 3 ст. 311 АПК РФ).
Процессуальная субстантивность права на судебную защиту демонстрируется всем механизмом его реализации в процессе.
Так, для обретения судебным решением необходимого свойства законности недостаточно следовать букве закона, в судебном решении должен быть выражен "дух" закона и права. Методология принятия решения должна отвечать общепризнанным ценностям. Минимально необходимое условие этого - точное уяснение онтологического содержания и смысла применяемой судом нормы права (и материального, и процессуального), в том числе с точки зрения общепризнанных правовых ценностей. Именно в этих целях, на наш взгляд, ВС РФ рекомендует при вынесении судебного решения учитывать не только постановления КС РФ (о толковании положений Конституции РФ, подлежащих применению в данном деле, о признании соответствующими или не соответствующими Конституции РФ нормативных правовых актов, на которых стороны основывают свои требования и возражения и проверка конституционности которых входит в компетенцию КС РФ) и постановления ВС РФ (относительно толкования норм материального и процессуального права, подлежащих применению в данном деле), но также постановления ЕСПЧ, в которых дано толкование положений Конвенции, подлежащих применению в данном деле (п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" <1>).
--------------------------------
<1> Бюллетень ВС РФ. 2004. N 2.

Лакмусовой бумажкой проявления элементов субстанциализации права на судебную защиту становятся процессуальные способы его обеспечения - посредством проверки судебных постановлений в инстанционном порядке. Отметим некоторые из наиболее наглядных.
Именно осознанием субстантивности права на судебную защиту вызваны, на наш взгляд, современные дискуссии относительно юридической квалификации и определения последствий воплощения (или несоблюдения) правила "дело должно быть рассмотрено судом, которому оно подсудно" при производстве в суде апелляционной инстанции. Как известно, суд апелляционной инстанции не вправе, отменив решение суда первой инстанции, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (см. ст. 328 ГПК РФ). КС РФ в 2010 г. сделал вывод о том, что если, отменив решение суда первой инстанции по тем основаниям, что: а) суд рассмотрел дело в отсутствие не извещенных надлежащим образом заинтересованных лиц (о времени и месте судебного заседания) или б) разрешил вопрос о правах и обязанностях не привлеченных к участию в деле лиц, апелляционный суд сам рассмотрит дело, не передавая его на рассмотрение суду первой инстанции, то тем самым будут нарушены правила подсудности и дело будет рассмотрено не тем судом, которому оно подсудно <1>. Эта правовая позиция КС РФ находит поддержку в доктрине <2>. На наш взгляд, использование позиции КС РФ о нарушении принципа рассмотрения дела по подсудности (ст. 47 Конституции РФ) для анализируемых ситуаций и в контексте ст. 327, 328, 330 действующего ГПК РФ некорректно и не соответствует заложенному в современном ГПК РФ концепту апелляции (согласно ч. 5 ст. 330 ГПК РФ при наличии оснований, предусмотренных ч. 4 ст. 330, суд апелляционной инстанции "перевершает" дело - без учета особенностей гл. 39 ГПК РФ). В принципе можно было бы, наверное, исключить законодательную возможность "перевершения" дела, допускаемую ч. 5 ст. 330 ГПК РФ, и направлять в таких случаях дело на новое рассмотрение. Это усилило бы "кассационный элемент" в апелляции, но вряд ли повысило бы эффективность судебной защиты. Однако в настоящем анализе мы обращаем внимание на иное - на значимость надлежащего организационно-процессуального порядка рассмотрения дела по существу для реализации права на судебную защиту как права на справедливое судебное разбирательство, которое должно быть осуществлено компетентным на то судом. Другими словами, судебное постановление не может быть признано справедливым (т.е. правосудным), если оно постановлено не тем судом, к компетенции которого в соответствии с законом относится рассмотрение дела по существу. Положение о рассмотрении дела компетентным на то в силу закона судом есть выражение процессуальной субстантивности права на судебную защиту.
--------------------------------
<1> См.: Постановление КС РФ от 21 апреля 2010 г. N 10-П "По делу о проверке конституционности части первой статьи 320, части второй статьи 327 и статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами гражданки Е.В. Алейниковой и общества с ограниченной ответственностью "Три К" и запросами Норильского городского суда Красноярского края и Центрального районного суда города Читы" // СЗ РФ. 2010. N 19. Ст. 2357 (в данном Постановлении речь шла о проверке конституционности положений ст. 327, 328 ГПК РФ в ред. 2002 г.).
<2> См., например: Борисова Е.А. Апелляция, кассация, надзор по гражданским делам: Учеб. пособие. М.: Норма, 2013. С. 218 - 219; Лесницкая Л.Ф. Апелляционное производство по гражданским делам в системе судов общей юрисдикции (подготовлено для СПС "КонсультантПлюс" (2011)).

С этим же связана и проблема определения процессуальных последствий в случае, если суд первой инстанции рассмотрел не подсудное ему дело, на что было указано в апелляционной жалобе. ВС РФ допускает в такой ситуации со ссылкой на ст. 47 Конституции РФ ("никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом") передачу дела в суд первой инстанции по подсудности после отмены решения суда первой инстанции (п. 37 Постановления Пленума ВС РФ от 19 июня 2012 г. N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" <1> (далее - Постановление Пленума ВС РФ N 13)). По существу, Пленум ВС РФ обращает внимание на необходимость прямого применения Конституции РФ при отсутствии специального законодательного регулирования (ст. 330 ГПК РФ не содержит такого основания к отмене, как неподсудность). На наш взгляд, современный концепт ГПК РФ (в частности, ч. 4 и ч. 5 ст. 330) логично требует иного законодательного решения - расширения перечня оснований к отмене указанием на нарушение судом первой инстанции правил о подсудности, установленных ГПК РФ <2>, и тем самым оснований для "перевершения" дела судом апелляционной инстанции.
--------------------------------
<1> Бюллетень ВС РФ. 2012. N 9.
<2> Онтологически нарушение правил о подсудности есть выражение нарушения общепризнанного требования "дело должно быть рассмотрено компетентным на то судом", а потому должно быть отнесено к безусловным основаниям отмены. Ср., например, правоположения КС РФ: право на законный суд есть необходимая составляющая права на судебную защиту, корреспондирующая с положениями Конвенции (п. 1 ст. 6) и Международного пакта о гражданских и политических правах (п. 1 ст. 14) о праве на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. По смыслу положений Конституции РФ (ст. 46, 47) и международно-правовых актов право на судебную защиту предполагает рассмотрение дела законно установленным судом, компетенция которого по рассмотрению дела определяется на основании закрепленных в законе критериев (п. 2 Постановления КС РФ от 20 июля 2012 г. N 20-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 125 и части первой статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Р.Г. Мишиной" // СЗ РФ. 2012. N 32. Ст. 4618).

Таким же образом Пленум ВС РФ рекомендует поступать в принципиально иной ситуации: если суд апелляционной инстанции придет к выводу, что принятое судом первой инстанции в предварительном судебном заседании решение об отказе в удовлетворении иска (заявления) по причине пропуска срока исковой давности или срока на обращение в суд является незаконным и (или) необоснованным, апелляционный суд отменяет решение и направляет его в суд первой инстанции для рассмотрения по существу. Аргумент ВС РФ: поскольку решение вынесено в предварительном судебном заседании без исследования и установления всех вопросов факта, то и рассмотрения по существу не было, а значит, не может быть и повторного - в смысле абз. 2 ч. 1 ст. 327 ГПК РФ - рассмотрения в апелляционном порядке (см. п. 38 Постановления Пленума ВС РФ N 13). Данный подход представляется несколько казуистичным и противоречащим догме закона. Как известно, действующий ГПК РФ допускает в некоторых случаях возможность "перевершения" дела судом апелляционной инстанции по правилам производства в суде первой инстанции (ч. 5 ст. 330 ГПК РФ), и, соответственно, данную проблему с точки зрения существующего законодательного концепта корректнее было бы решать через призму такого подхода (например, расширив перечень оснований для "перевершения" дела судом апелляционной инстанции). Вместе с тем, на наш взгляд, бесспорна различная сущность решения, постанавливаемого судом в порядке ч. 6 ст. 152 ГПК РФ, и решения, выносимого в развернутой процессуальной форме <1>. Эти различия очевидны в соотношении предмета, объекта, методов принятия названных судебных постановлений. Однако проблема не решается толкованием - требуется законодательная дифференциация одновременно и судебных процедур, и судебных постановлений, их оканчивающих. Современное законодательство Российской Федерации подобной процессуальной дифференциации судебных решений не устанавливает.
--------------------------------
<1> Обоснование см., например: Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 415 - 416.

Проверяя законность судебного постановления, суд апелляционной инстанции также должен учитывать, что неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ может являться основанием для отмены или изменения судебного акта. Неправильное применение нормы международного права может иметь место в случаях, когда судом не была применена норма международного права, подлежащая применению, или, напротив, суд применил норму международного права, которая не подлежала применению, либо когда судом было дано неправильное толкование нормы международного права (п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" <1>).
--------------------------------
<1> Бюллетень ВС РФ. 2003. N 12.

Сущностной значимостью для правосудия процессуальных гарантий (в том числе такой, как право быть извещенным о времени и месте судебного заседания) порождены дискуссии относительно правила ч. 2 ст. 333 ГПК РФ, согласно которому частная жалоба (представление) на определение суда первой инстанции рассматривается без извещения участвующих в деле лиц (за исключением определений о приостановлении производства по делу, о прекращении производства по делу, об оставлении заявления без рассмотрения). Это правило было предметом конституционной проверки, и КС РФ признал его не противоречащим Конституции РФ <1>. Пленум ВС РФ постарался смягчить ситуацию, справедливо указав, что в любом случае рассмотрение частной жалобы происходит в судебном заседании с обязательным ведением протокола по правилам гл. 21 ГПК РФ. Более того, рекомендуется копию сопроводительного письма о направлении судом первой инстанции частной жалобы (представления) в суд апелляционной инстанции направлять участвующим в деле лицам, хотя и с указанием, что рассмотрение частной жалобы (представления) происходит в судебном заседании суда апелляционной инстанции без извещения и вызова лиц, участвующих в деле (п. 48 Постановления Пленума ВС РФ N 13). Выходя за пределы толкования нормы закона, ВС РФ полагает, что с учетом характера и сложности решаемого процессуального вопроса суд апелляционной инстанции вправе по своей инициативе вызвать участвующих в деле лиц в судебное заседание. По справедливому суждению проф. Г.А. Жилина, неизвещение в системе действующего процессуального регулирования участвующих в деле лиц о времени и месте судебного заседания (в общем для субъектов апелляционного производства порядке) препятствует реализации прав, предоставленных этим лицам ГПК РФ, неправомерно ограничивает процессуальные гарантии реализации права на судебную защиту; соответственно, ч. 5 ст. 244.6 и ч. 2 ст. 333 ГПК РФ следовало признать не соответствующими Конституции РФ <2>. На наш взгляд, ограничение процессуальных гарантий, свойственных процессуальной форме апелляционного производства (хотя и с учетом особенностей гл. 39 ГПК РФ), неоправданно, не соответствует общим нормам ГПК РФ, определяющим правовой статус участвующих в деле лиц. Полагаем, в ситуации, описываемой ст. 333 ГПК РФ, важно учитывать наличие (отсутствие) волеизъявления заявителя на участие в судебном заседании. Данный аспект, бесспорно, требует законодательного решения.
--------------------------------
<1> В частности, КС РФ признал ч. 2 ст. 333 ГПК не противоречащей Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования эти положения предполагают: право участвующих в деле лиц быть извещенными о факте подачи частной жалобы и ознакомленными с содержанием частной жалобы, а также направить суду свое мнение в письменном виде (если частная жалоба рассматривается без судебного слушания); извещение участвующих в деле лиц о времени и месте судебного заседания, если суд апелляционной инстанции с учетом сложности процессуального вопроса, доводов частной жалобы приходит к выводу о необходимости предоставить участвующим в деле лицам возможность донести до суда второй инстанции свою позицию устно (см.: Постановление КС РФ от 30 ноября 2012 г. N 29-П "По делу о проверке конституционности положений части пятой статьи 244.6 и части второй статьи 333 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.Г. Круглова, А.В. Маргина, В.А. Мартынова и Ю.С. Шардыко" // СЗ РФ. 2012. N 51. Ст. 7323 (далее - Постановление КС РФ N 29-П)).
Однако ГПК РФ не знает таких категорий и процедур, как "рассмотрение в судебном слушании", "рассмотрение без судебного слушания". Рассмотрение в суде апелляционной инстанции, в том числе и частной жалобы, осуществляется в форме судебного заседания. Глава 39 ГПК РФ никаких особенностей на этот счет не устанавливает.
<2> См.: Особое мнение судьи КС РФ Г.А. Жилина (относительно Постановления КС РФ N 29-П) (СЗ РФ. 2012. N 51. Ст. 7323).

Наконец, для всех видов проверки судебных постановлений актуальна проблема пределов проверки, в частности возможность выхода суда проверочной инстанции за пределы доводов жалобы "в интересах законности" посредством полномочия ex officio (см. абз. 2 ч. 2 ст. 327.1, абз. 1 ч. 2 ст. 390, ч. 2 ст. 391.12 ГПК РФ). Для реализации права на судебную защиту как субстантивного процессуального права важно, чтобы вскрываемое судом проверочной инстанции нарушение, допущенное при рассмотрении дела судом предшествующей инстанции, было связано с ненадлежащим осуществлением судебной защиты прав, свобод и законных интересов заинтересованных лиц. Объективного нарушения закона, если от этого не страдают права и свободы заинтересованных лиц, недостаточно, чтобы стать основанием для отмены постановленного судебного решения вышестоящим судом в порядке ординарной проверки. При ином подходе следует говорить не о судебной деятельности суда проверочной инстанции, но о деятельности сугубо охранительной, публично-правовой - и по предмету, и по методу, и по объекту. Интересы законности, как они истолкованы ВС РФ в абз. 3 п. 24 Постановления Пленума ВС РФ N 13, демонстрируют, на наш взгляд, именно такой подход.
Идеей субстанционализации права на судебную защиту пронизано основание к отмене (изменению) судебных постановлений в порядке надзора, устанавливаемое п. 1 ч. 1 ст. 391.9 ГПК РФ, а именно если обжалуемое судебное постановление нарушает права и свободы человека и гражданина, гарантированные Конституцией РФ, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами РФ. В этом основании заложен частноправовой критерий, обеспечивающий реализацию права на судебную защиту как субстантивного процессуального права.
Наконец, вся концепция новых обстоятельств (в производстве по пересмотру по вновь открывшимся или новым обстоятельствам судебных постановлений, вступивших в законную силу (гл. 42 ГПК РФ, гл. 37 АПК РФ)) выстроена как реализация идеи процессуальной restitutio in integrum - для устранения последствий нарушения субстантивной процедурной составляющей права на судебную защиту <1>.
--------------------------------
<1> Однако концепция, заложенная в законодательной конструкции, страдает, по нашей оценке, онтологической противоречивостью (см. авторский анализ: Сахнова Т.В. Пересмотр по вновь открывшимся или новым обстоятельствам судебных постановлений, вступивших в законную силу: о сущности и законодательных противоречиях // Вестник гражданского процесса. 2014. N 1).

Мы привели лишь некоторые, наиболее, на наш взгляд, очевидные свидетельства "материализации" процессуального права. Сущностные ценности цивилистического процесса обретают предметное значение при реализации права на судебную защиту в процессуальных отношениях.
Процессуальное право перестает быть правом формальным; противопоставление субстантивного и процессуального уже неактуально; субстантивность процессуального обретает зримый законодательный и правоприменительный облик.
Вместе с тем субстанциализация права на судебную защиту вовсе не снижает ценности и практической значимости национальной процессуальной формы, напротив, ее роль возрастает, а функции усложняются. Это может быть продемонстрировано проблемой обеспечения действенности общепризнанных принципов и норм международного права в процессуальных отношениях. Реалии последних лет свидетельствуют: эффективная методология воплощения общепризнанных ценностей кроется не в вертикали и иерархии (концепция "наднациональности"), но в горизонтали развития как межнациональных, так и национальных процедур. Об этом свидетельствует многолетняя (начиная с 1998 г.) практика КС РФ, отстаивающего процессуальную "предметность" справедливости как имманентного свойства правосудия. В том же направлении формулируются правовые позиции ВС РФ <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановления Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" (в ред. Постановления Пленума от 5 марта 2013 г. N 4) (Бюллетень ВС РФ. 2003. N 12; 2013. N 3), от 27 июня 2013 г. N 21 "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней" (Бюллетень ВС РФ. 2013. N 8) (далее - Постановление Пленума ВС РФ N 21).

В частности, значимым с этой точки зрения и коррелирующим с правовой позицией КС РФ, выраженной в Постановлении КС РФ N 4-П (п. 2.2, абз. 2 п. 3.3), является положение о том, что правовые позиции ЕСПЧ учитываются при применении законодательства Российской Федерации, а содержание прав и свобод, предусмотренных законодательством Российской Федерации, должно определяться с учетом содержания аналогичных прав и свобод, раскрываемых ЕСПЧ при применении Конвенции и Протоколов к ней (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ N 21).
При уяснении содержания применяемых норм и процессуальных гарантий судебной защиты суд должен стремиться к высокому идеалу справедливости и потому обязан следовать правилам, содержащим более высокий стандарт процессуальных гарантий права на судебную защиту, независимо от формальной иерархии нормативных правовых актов. Именно поэтому, если законодательством Российской Федерации предусматривается более высокий уровень защиты прав и свобод человека (в сравнении со стандартами, гарантируемыми Конвенцией и Протоколами к ней в толковании ЕСПЧ), суд, руководствуясь ст. 53 Конвенции, применяет положения национального законодательства Российской Федерации (абз. 2 п. 3 Постановления Пленума ВС РФ N 21).
Идеал справедливости при реализации права на судебную защиту выступает коррелятом баланса взаимных интересов не только спорящих сторон, но и частноправовых и публично-правовых интересов в целом. С этих позиций должны решаться и вопросы об ограничении процессуальных прав или гарантий (в допускаемых законом пределах и формах) в каждом конкретном случае (например, при применении мер процессуальной ответственности, реализации институтов отложения судебного разбирательства, отсрочки исполнения судебного постановления).
Горизонтальная гармонизация процесса и обеспечение действенности права на судебную защиту как субстантивного процессуального права - взаимовлияющие факторы современного развития процессуального пространства.
Субстанциализация права на судебную защиту предполагает дальнейшее развитие частноправовых методов в цивилистическом процессе - и не только для усиления "примирительного" начала (развитие примирительных и согласительных процедур). Для будущего процессуальной формы полагаем принципиально важным формирование нового типа взаимоотношений в системе "стороны - суд", которые бы строились не на контрположении сторон и суда, а на их взаимодействии в процессуальном пространстве. Теория процессуальных соглашений могла бы сыграть в этом ведущую роль. Процессуальные соглашения не только между сторонами (например, о подсудности), но между судом и сторонами могут стать эффективным инструментарием "творения" процесса, ведущегося здесь и сейчас, определяя его процессуальную "предметность". Например, предметом подобных соглашений могут быть и процессуальные сроки (такой опыт имеется в романских странах), и отдельные процедуры, используемые "внутри" процессуальной формы (допустим, электронные или связанные с применением систем видеоконференцсвязи для обеспечения участия в судебном заседании заинтересованных лиц; в настоящее время по ст. 155.1 ГПК РФ это возможно как по ходатайству сторон, третьих лиц, их представителей, свидетелей, экспертов, переводчиков, так и по инициативе суда).
Процессуальные соглашения - шаг в направлении создания нового алгоритма правосудия, соответствующего субстанциализации процессуального права. Под этим углом зрения могут быть рассмотрены проблемы дифференциации и процедурного взаимодействия различных судебных процедур, судебных и несудебных процедур при осуществлении как собственно функций защиты различными юрисдикционными способами (государственными и негосударственными), так и иных процедурных способов урегулирования правовых конфликтов.
Восприятие цивилистическим процессом общепризнанных ценностей в сфере судебной защиты ведет не к утрате, но к новому качеству его "национального лица". Глобализация в праве означает не отказ от выработанных национальным правом ценностей и создание некоей новой формальной парадигмы, но аккумуляцию наиболее значимых ценностей в категориях всеобщего и общепризнанного. Как показывает опыт XXI в., процессы глобализации в праве влекут не нивелирование частного и национального (в пользу общего и формального), но онтологическое обогащение и более сложную внутреннюю организацию процессуального пространства с целью сделать защиту и обеспечение прав, свобод и законных интересов более удобными и эффективными. Решение этой диалектической дилеммы в наибольшей степени характеризует путь и суть становления права на судебную защиту как субстантивного процессуального права.

 

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:



Вернуться на предыдущую страницу

Последние новости
  • Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных


2 сентября 2019 г.
Проект Федерального закона № 785806-7 "О праве собственности на гаражи и гаражных объединениях"

Вопросы гаражного строительства, оформления прав на гаражи и формы объединений граждан в целях реализации цели по возведению данных объектов являются традиционно актуальными для физических и юридических лиц. Принятие законопроекта способно снять правовую неопределенность статуса гаражей и машино-мест, а также статуса объединений их собственников. Это, в свою очередь, положительно скажется на развитии гражданского оборота в целом и послужит стимулом для развития гаражного строительства.




20 августа 2019 г.
Проект Федерального закона № 778269-7 "О внесении изменения в статью 52 Федерального закона "О защите конкуренции"

В настоящее время количество антиконкурентных нарушений продолжает оставаться высоким. С целью оперативного устранения выявленных нарушений законопроектом предлагается установить, что в случае принятия заявления об обжаловании предписания антимонопольного органа к производству арбитражного суда исполнение предписания антимонопольного органа, выданного органу государственной власти или органу местного самоуправления, не приостанавливается (если иное не предусмотрено судебным актом).




12 августа 2019 г.
Проект Федерального закона № 771509-7 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части наделения Правительства РФ полномочием на утверждение требований к форме и содержанию годовых отчетов о выполнении программ деятельности государственных корпораций (компаний), публично-правовых компаний"

Законопроектом предлагается внести в Налоговый кодекс РФ изменения, предусматривающие, что в случае безвозмездной передачи органам государственной власти имущества, приобретенного (созданного) за счет средств субсидии, налогоплательщик вправе наравне с признанием внереализационного дохода в виде сумм субсидии в порядке пункта 4.1 статьи 271 НК РФ также признавать расход в виде стоимости безвозмездно передаваемого имущества.




7 августа 2019 г.
Проект Федерального закона № 770765-7 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования отношений, связанных с созданием искусственных земельных участков, созданных на водных объектах, находящихся в федеральной собственности"

Законопроект, в частности, предусматривает внесение изменений  в части исключения положений о проведении аукциона на право создания искусственного земельного участка на водном объекте, регламентации вопросов, связанных с созданием искусственных земельных участков на водных объектах, находящихся в федеральной собственности, в том числе при создании морского порта и расширении его территории.




4 августа 2019 г.
Вступил в силу Федеральный закон от 3 августа 2018 г. N 320-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"

Целью данного Закона является стимулирование добровольного страхования жилья граждан. Законом устанавливается, что органы государственной власти субъектов РФ вправе разрабатывать, утверждать и реализовывать программы организации возмещения ущерба, причиненного расположенным на территориях субъектов РФ жилым помещениям граждан, с использованием механизма добровольного страхования.



В центре внимания:


Акты высших судебных органов как средство гармонизации российского гражданского процессуального права (Самсонов Н.В.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

К вопросу об отмене экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты (Горбунова Е.Н.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

Особые пошлины: практика применения антидемпинговых, компенсационных и специальных пошлин (Мокров Г.Г.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

Правовое обеспечение учета экологических требований при территориальном планировании (Кичигин Н.В.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

Порядок осуществления контроля за расходами отдельных категорий лиц: проблемы и пути решения (Цирин А.М., Севальнев В.В.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>
Предпринимательство и право, информационно-аналитический портал © 2011 - 2020
При любом использовании материалов сайта - активная ссылка на сайт lexandbusiness.ru обязательна.

Навигация

Статьи