Главная Новости Общие вопросы Формы деятельности Договоры Виды деятельности Вопрос-ответ Контакты

Быстрая навигация: Каталог статей > Иные вопросы > Суверенитет, территориальность и исполнение решений иностранных судов (Рутерглен Д., Стерн Д.Е.)

Суверенитет, территориальность и исполнение решений иностранных судов (Рутерглен Д., Стерн Д.Е.)

Дата размещения статьи: 05.09.2014

В течение XX в. значение государственных границ как непоколебимого ограничения судебной и законодательной юрисдикции неуклонно ослабевает. Решение по делу International Shoe Co. v. Washington <1> является ярким прецедентом, который заменяет традиционные требования о том, что ответчик или имущество ответчика должны присутствовать в процессе для того, чтобы у ответчика были так называемые минимальные контакты с местонахождением суда <2>. Это дело, связанное с персональной юрисдикцией над корпорацией, согласуется с аналогичными делами: о персональной юрисдикции в отношении физических лиц <3>, выборе права <4> и экстерриториальном применении права местонахождения суда <5>. В целом эта тенденция является результатом широкомасштабной революционной правовой практики, которая началась еще до Второй мировой войны с правового реализма и продолжалась до последних десятилетий XX в.
--------------------------------
<1> 326 U.S. 310, 316 (1945) (государство может осуществлять юрисдикцию над ответчиком-нерезидентом, который имеет "определенные минимальные контакты с ней, если содержание иска не оскорбляет традиционные представления о честности и осуществлении правосудия").
<2> 326 U.S. 310, 316 (1945).
<3> Shaffer v. Heitner, 433 U.S. 186, 212 (1977) (нерезидента из штата Делавэр признали не имеющим необходимых минимальных контактов, так как он лишь проводил распродажи в одной из компаний, расположенной в этом штате).
<4> Allstate Ins. Co. v. Hague, 449 U.S. 302, 312 - 313 (1981) (государству было разрешено применить свой собственный закон для того, чтобы разрешить спор, так как имелся "значительный контакт, и выбор права не является ни произвольным, ни принципиально несправедливым"); Babcock v. Jackson, 12 N.Y. 2d at 481, 191 N.E. 2d 279 (1963) (закон Нью-Йорка применялся на основе подходов "центра тяжести" или "группы контактов") (см.: Symeonides S.C. The American Choice-of-Law Revolution: Past, Present and Future. Martinus Nijhoff Publishers, 2006).
<5> United States v. Aluminum Co. of America, 148 F.2d 416, 445 - 447 (2d Cir. 1945).

Надо отметить, что эта революция вызывает определенные реакционные импульсы, направленные на усилия спасти различные традиционные правила, ограничивающие суверенную власть в пределах национальных границ, и установить квалификацию, основанную на вышеуказанных стандартах, изложенных, например, в деле International Shoe Co. В судебной практике Верховного суда США (далее - ВС США) были случаи, когда суд оставил в силе личную юрисдикцию на основе присутствия обвиняемого на процессе, т.е. в месте нахождения суда <1>, и признал презумпцию об экстерриториальном неприменении американского права <2>. При этом реакция по своей сути является в основном оборонительной, поскольку ограничивает расширение юрисдикции, а не заставляет ее вернуться в рамки прошлых лет. Эти решения не ставят под сомнение жизнеспособность решения суда по делу International Shoe Co., но вместо этого ограничивают широкомасштабное его применение <3>.
--------------------------------
<1> Burnham v. Superior Court, 495 U.S. 604 (1990) (осуществление персональной юрисдикции в отношении нерезидента, который только временно пребывал в США и присутствие которого не было связано с судебным разбирательством).
<2> Kiobel v. Royal Dutch Petroleum Co., 133 S. Ct. 1659, 1664 (2013) (презумпция против экстерриториального применения предусматривает, что "когда закон не дает четкого указания на экстерриториальное применение закона, презюмируется, что его нет").
<3> Goodyear Dunlop Tires Operations, S.A. v. Brown, 131 S. Ct. 2846, 2856 - 2857 (2011) (у ответчика не было "постоянных регулярных общих деловых контактов", необходимых для осуществления персональной юрисдикции, поскольку никакая деятельность не была связана с ответчиком); J. McIntyre Machinery Ltd. v. Nicastro, 131 S. Ct. 2780, 2788 (2011) (ответчик не "воспользовался привилегией рассмотрения дела в суде данного государства", хотя товар в будущем находился бы на данной территории (путем поставки)).

Поэтому то обстоятельство, что от строгих территориальных ограничений суверенной власти как от абсолютного условия для исполнения судебных решений никогда не отказывались - фактически даже никогда не ставили под сомнение, может шокировать. Исполнение судебного решения, и в особенности решения иностранного суда, будет невозможным, пока ответчик или его имущество не будут найдены в рамках местонахождения суда в начале исполнительного производства. Суд, первым вынесший решение (условно обозначим его "F1"), может ссылаться на либеральные и гибкие концепции судебной и законодательной юрисдикции и тем самым выйти на более широкий круг вопросов, чем он смог бы охватить при традиционном судебном разбирательстве, но суд, осуществляющий решение (F2), не может этого сделать. Иными словами, F1 не быть в одно и то же время F2, если первый не соответствует стандартам присутствия и территориальности. Наличие ответчика или имущества ответчика в F2 остается необходимым условием для исполнения судебных решений на данной территории. Несмотря на длительное время ослабления и распада, теория строгой территориальности остается жизнеспособной и здоровой в F1, так же как и в F2.
Объяснение такого расхождения тем не менее находится под носом. Исполнение судебного решения в отношении собственности или против личности подсудимого предполагает наличие чего-то или кого-то, подпадающего под юрисдикцию государства, на что или кого может быть наложен арест в целях исполнения решения суда. И только сотрудники F2 обычно имеют полномочия, или эффективную власть, действовать в пределах территориальных границ государства, особенно при сопротивлении или уклонении ответчика. У служащих F1 нет такой власти, и любая попытка действовать на территории F2 требует согласия последнего. Суверенная независимость отдельных государств и территориальное распределение власти между ними обусловливают исключительный контроль суда F2 над исполнением судебных решений в пределах своей территории.
Единственной тревожной нотой в этой теории является ее сходство с обоснованием в решении по делу Pennoyer v. Neff <1>, которое представляет собой классический пример теории строгой территориальности и персональной юрисдикции, имевшей место до дела International Shoe Co. С точки зрения современной правовой практики в деле Pennoyer есть ошибка, которая заключается в переносе строгих требований территориального присутствия от вопросов исполнения решения к вопросу персональной юрисдикции в самом начале процесса. Как отметил главный судья Стоун в решении по делу International Shoe Co., юрисдикция судов исторически "основывается на их de facto власти над ответчиком, но теперь, когда судебный приказ об аресте ответчика и о его доставке в суд уступил место другой форме уведомления, процесс требует только того, чтобы в отношении ответчика было исполнено судебное решение, если он не был представлен на территории местонахождения суда, имеет минимальные контакты с ней так, что содержание иска не нарушает "традиционный порядок уведомления о честности и справедливости" <2>. Решение об аресте ответчика или захвате его имущества предстоит решить в окончательном судебном заседании, а при необходимости - в рамках исполнительного производства в F2.
--------------------------------
<1> 95 U.S. 714, 723 (1877) ("Каждое государство обязано защищать своих граждан: и когда у граждан возникают определенные отношения с нерезидентами, со стороны государства вполне законно, что оно присваивает и удерживает какое-либо имущество, принадлежащее нерезидентам, чтобы удовлетворить интересы своих граждан").
<2> 326 U.S. at 316. Положение общего права capias ad respondendum предоставляет шерифу право схватить ответчика и доставить его в суд.

Тем не менее сохранение теории строгой территориальности на процессуальной стадии судебного разбирательства показывает ее надежность. Глубоко укоренившийся характер территориальных ограничений юрисдикции находит свое отражение не только в природе самого исполнения, которое волей-неволей должно проводиться на территории государства, где находится объект или средства исполнения, но и в процессах, ведущих к этому. В частности, решение иностранного суда должно быть "одомашнено" перед исполнением. При отсутствии договора или законодательства, которое связывает F2, успешный истец в F1 не может просто взять решение F1 и исполнить его в F2. Истец должен подать отдельный иск в суд F2, который затем определит подлинность и последствия решения F1 <1>. В результате такой процедуры решение F1, находящееся в производстве F2, будет исполнено. Эта система может иметь драматические последствия в перспективе потенциальной трансформации правосудия в так называемый придаток исполнительного производства. Если исполнение должно быть осуществлено на территории, где находятся ответчик или имущество ответчика, то расширение судебной юрисдикции, установленное в деле International Shoe Co., практически ничего не привносит, если только государство-исполнитель признает или будет вынуждено признать решение государства, где было вынесено решение, убедительным.
--------------------------------
<1> Государства могут принять законы, позволяющие вступить в силу решениям иностранных судов с момента их регистрации, но даже эти законы по-прежнему требуют "одомашнивания" в той или иной форме, и в любом случае решение принимает государство-исполнитель по своему усмотрению. Примером такой ускоренной процедуры исполнения решений является Единообразный закон по исполнению иностранных судебных решений, который позже будет рассматриваться в тексте прилагаемых примечаний.

Нигде территориальность не была более очевидной, чем в исполнении решений судов зарубежных стран, где и суверенитет, и территориальность имеют гораздо большее значение, чем в чисто внутренних делах. В этой статье исследуются различия между отечественными и иностранными судебными решениями в трех разделах. В первом разделе проводится различие между специальными правилами, применимыми к признанию судебных решений из "братских" государств, и правилами, применимыми к решениям иностранных государств. Как государства, находящиеся в составе сильного федерального союза, установленного Конституцией, они обязаны соблюдать "пункт о признании и доверии" <1>. Это положение и поддерживающее его законодательство интерпретируются как требование к F2, чтобы дать решениям F1 такой же пресекательный эффект, какой бы F1 предоставил им. Это точное правило признания имеет прямые практические последствия для применения гибких стандартов персональной юрисдикции в F1. Это делает данные стандарты в F1 почти всегда диспозитивными в F2 и, соответственно, уменьшает силу теории строгой территориальности, применяемой в F2 при исполнении судебных решений, вынесенных F1. Если F2 связан суждениями F1, в том числе определениями F1 в части правильности своей компетенции, то ограничения F2 в вопросе о подсудности при исполнении решений будут иметь существенное отличие. Истец всегда может пойти в F1, применить там теорию гибкой территориальности, а затем отнести результат в F2, в месте нахождения которого находится собственность ответчика.
--------------------------------
<1> Пункт 1 ст. IV Конституции США: "Полное доверие и уважение должны оказываться в каждом из штатов официальным актам, документам и судебным материалам любого другого штата; и Конгресс может посредством принятия законов общего применения предписывать тот способ, которым следует подтверждать указанные акты, документы, судебные материалы и их действие".

Во втором разделе этой статьи рассматриваются стандартные исключения для признания решений иностранных судов и то, как это соотносится с суверенной властью F2, основанной на территориальном контроле над ответчиком и его имуществом. Исключительный контроль, который F2 осуществляет над органами в пределах своих границ, дает своим судам право заниматься пересмотром решений F1. Эта вовлеченность в процесс следует из принципа, описанного Джозефом Стори, что "исполнимость и обязанность законов одной страны в другой стране зависят исключительно от законов и национальных правил последнего, т.е., собственно, от правосудия и государственного устройства" <1>. Хотя признание решения иностранных судов является скорее правилом, чем исключением, в данном случае это правило значительно слабее, чем в отношениях между "братскими" государствами. Это дает F2 возможность пересмотреть право и политику одного государства, лежащие в основе решения F1, на соответствие принципам и законам государства суда F2.
--------------------------------
<1> Story J. Commentaries on the Conflict of Laws: Foreign and Domestic, in regard to contracts, rights, and remedies, and especially in regard to marriages, divorces, wills, successions, and judgments § 23 at 24. Hilliard, Gray, and Company, 1834.

В третьем разделе предлагается основание для режима ограниченного признания решений иностранных судов, которое возникает в результате решения F1. В мире без норм международного права, регулирующих судебное разбирательство, независимые государства имеют веские основания пересмотреть баланс между затратами и выгодами исполнения решений иностранных судов, поскольку последствия данного исполнения будут иметь место на их территории. Суверенитет и территориальность определяют потребность в исключениях из общего правила о признании решений иностранных судов, даже если они не устанавливают их точную форму и содержание. Действительно, исключения не должны иметь точную форму и содержание и, возможно, быть сдерживающим фактором "переисполнения" (overenforcement) решений иностранных судов.

1. Межгосударственное (между субъектами федерации) и международное признание судебных решений

Несмотря на некоторое сходство, признание решений судов братских государств очень отличается от приведения в исполнение решений иностранных судов, особенно в узком диапазоне исключений, которые предоставляют возможность для непризнания. Согласно давней интерпретации пункт о признании и доверии накладывает почти абсолютное правило межгосударственного признания судебных решений. Одним из самых основных дел является дело Fauntleroy v. Lum <1>, в котором ВС США потребовал, чтобы штат Миссисипи исполнил решение суда в Миссури, несмотря на возражения, что суд был неконституционным: Миссури не смог применить закон Миссисипи к основной сделке в нарушение пункта о признании и доверии. Положение Миссисипи было достаточно сильным: спор, из-за которого стороны пошли в суд, состоял в карточном долге, возникшем в Миссисипи с нарушением закона Миссисипи. Суд, однако, отклонил попытку Миссисипи пересмотреть решение. Судья Холмс, представляя мнение большинства, рассуждал, что первоначальное решение "не может быть проигнорировано в этом штате или за его пределами только из-за того, что оно было основано на ошибке закона" <2>. Иными словами, имела место "атмосфера доброжелательного денежного предоставления" в исполнении судебных решений других государств <3>. F2 должен относиться к решениям F1 так же, как F1 будет относиться к решениям первого.
--------------------------------
<1> 210 U.S. 230 (1908) (суд в Миссури применил пункт о полном признании и доверии).
<2> Ibid. at 237.
<3> Southern Pacific Company v. Jensen, 244 U.S. 205, 220 (1917) (особое мнение судьи Холмса) (утверждал, что морской суд должен применять закон штата по деликтному иску, возникшему на судоходных водах).

Выделяется несколько исключений из правила о признании и доверии, но жесткие условия их применения только доказывают его строгий характер. Есть ограничения в исполнении судебных решений, касающихся уголовных, налоговых и имущественных вопросов, упомянутых выше. Косвенное оспаривание судебного решения (путем дополнительного иска) для дел, где отсутствует персональная юрисдикция, позволяет ответчику избежать заочного судебного решения в пользу истца <1>. Но это исключение - которое, по-видимому, восходит к делу Pennoyer v. Neff <2> - зависит от отказа ответчика явиться в F1. Ответчик не может просто оспорить решение суда из-за неправильного применения правила, установленного в деле International Shoe Co. Еще один очаг напряженности в признании решений иностранных судов связан с браком, разводом и вопросами опеки над детьми, где сложная система правил расширила персональную юрисдикцию по определению семейного положения, но с ограничениями последствий таких решений в отношении связанных вопросов, таких как местонахождение собственности, место выплаты алиментов и органа опеки и попечительства <3>. Текущие споры о признании однополых браков, узаконенных в одном штате, но не легализованных в другом, - один из самых ярких примеров применения пункта о признании и доверии во внутреннем правовом пространстве. Пункт о признании и доверии решил многие из этих проблем (как в судебном процессе об опеке над детьми) <4> и заострил внимание на некоторых других конституционных вопросах (как в судебном процессе по закону о защите брака) <5>.
--------------------------------
<1> В некоторых случаях судебное решение может быть обжаловано на основе отсутствия предметной юрисдикции (см.: Kalb v. Feuerstein, 308 U.S. 433 (1940)).
<2> 95 U.S. at 728 - 729.
<3> См., например: Williams v. North Carolina, 317 U.S. 287, 297 (1942) (семейное положение супругов может быть определено с помощью того суда, который расположен на территории места жительства одной из сторон); Vanderbilt v. Vanderbilt, 354 U.S. 416, 420 (1957) (дело о праве жены на получение поддержки не может быть решено без осуществления персональной юрисдикции над ней).
<4> См.: Parental Kidnapping Prevention Act [Закон о предупреждении похищения детей родителями], 28 U.S.C. § 1738A (2012) (требуется межгосударственное признание опеки и определение порядка посещения детей).
<5> 28 U.S.C. § 1738C (2012) ("Ни один штат, территория или владение Соединенных Штатов не обязаны осуществлять любой публичный акт, запись или судебное решение любого другого государства, территории, владения касательно отношений лиц одного пола, которые в соответствии с законодательством этого государства, территории или владения рассматриваются как брак, а также права или требования, возникающих из таких отношений"). Другие положения ограничивающего характера в отношении понятия "брак" между мужчиной и женщиной и были признаны неконституционными в деле United States v. Windsor (133 S. Ct. 2675 (2013)).

Какой бы ни была сфера этих исключений, они уступают главенствующему правилу уважения и исполнения решений судов соседних штатов, сформулированному в деле Fauntleroy. Как и ряд других положений ст. IV, пункт о признании и доверии был разработан, "чтобы сформировать более совершенный Союз штатов" <1>, в частности укрепить их связи <2>. Как уже было сказано, это положение устанавливает бесспорное превосходство общегосударственного закона над законом штатов, не имеющее аналогов в международном контексте; и надо сказать, что это правило является очень широким <3>. В F2 должны пресечь слишком широкое исполнение решений F1, решающим словом в исполнении должно быть постановление F2. Независимо от того, где находятся ответчик или его имущество, исполнение решения F1 будет превалировать до тех пор, пока F1 будет удовлетворять минимальным требованиям, установленным в деле International Shoe Co.
--------------------------------
<1> Преамбула Конституции США.
<2> Некоторые ученые склоняются к тому, чтобы ограничить обязательную силу этого в отношении решений судов соседних штатов (см.: Woolhandler A., Collins M.G. Jurisdictional Discrimination and Full Faith and Credit // Emory Law Journal. 2013. Vol. 63; Sachs St.E. Full Faith and Credit in the Early Congress // Virginia Law Review. 2009. Vol. 95. P. 1201, 1206 - 1207). Но эти статьи только обращают внимание на разницу между межгосударственным (между штатами) и международным признанием судебного решения (см.: Story J. Op. cit. § 609 (p. 509)). Обычно эти две ситуации рассматриваются как совершенно разные, так как Конституция лишает F2 свободы решать по своему усмотрению, исполнять или нет решение F1. Более того, даже с точки зрения вышеупомянутых ученых, F2 имеет гораздо более ограниченную власть в пересмотре решений F1 из других штатов США, чем решений судов из других государств. Данное правомочие признавать решения суда соседнего штата может быть ограничено Конгрессом, пунктом о полном признании и доверии, а также общим правом.
<3> 28 U.S.C. § 1738 (2012) ("Такие акты, документы и протоколы судебных разбирательств или их копии должны иметь юридическую силу на территории США и на территории, где у США есть юрисдикция в соответствии с пунктом о полном доверии и признании").

На международном уровне, напротив, исполнение решений иностранных судов подпадает под значительно более гибкие правила. Эта широта обычно описывается понятием "вежливость", которое было раскрыто в деле Hilton v. Guyot <1>, где было отказано в исполнении решения французского суда. Суд определил вежливость следующим образом:
--------------------------------
<1> Hilton v. Guyot, 159 U.S. 113 (1895).

"Вежливость" в юридическом смысле не является ни вопросом абсолютного обязательства, с одной стороны, ни просто актом доброй воли - с другой. Но это признание, на основании которого одно суверенное государство позволяет законодательным, исполнительным или судебным органам другого государства осуществлять деятельность на своей территории с учетом международных обязательств и сотрудничества, а также применять законы первого государства к правам его граждан или других лиц, находящихся на территории и под защитой законов второго государства" <1>.
--------------------------------
<1> Ibid. at 164.

Вежливость предоставляет каждому государству правомочие по своему усмотрению признать решение суда другого государства. Даже если эти решения, как правило, обязательны для исполнения, это еще не значит, что они должны быть исполнены на территории другого государства. Нет никакого нормативного акта, закрепляющего обязанность F2 признавать решения F1. F2 в свою очередь может установить для себя такие требования и отказаться от правила вежливости, например путем присоединения к договору о признании решений иностранных судов. Договор приближает международную ситуацию к межгосударственной (между субъектами федерации) модели <1>. Однако даже в этом случае остается возможность одностороннего расторжения договора. В отсутствие договора вежливость служит остаточным источником власти в F2 по пересмотру решений F1. Даже если такие решения обычно исполнялись в F2, это не означает, что это обязанность государства и они бесспорно должны быть признаны.
--------------------------------
<1> Гаагская конвенция в отношении соглашений о выборе суда [официальный сборник]; Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений [официальный сборник].

Разница между межгосударственным и международным признанием судебных решений непосредственно сказывается на влиянии собственных стандартов F1 по осуществлению юрисдикции. В случае межгосударственного исполнения, пока F1 осуществляет юрисдикцию в широких пределах, установленных Конституцией, неважно, где именно в Соединенных Штатах выигравшая сторона будет исполнять решение суда. Решение F1 о личной юрисдикции и юрисдикции, зависящей от рассматриваемой ситуации, должно соответствовать пункту о признании и доверии в F2 <1>. Любое имущественное решение может быть приведено в исполнение в любом штате, где найдено имущество должника. И не имеет значения, что принудительные действия в F2 остаются предметом строгих территориальных ограничений, установленных делом Pennoyer v. Neff <2>. Щедрые и открытые стандарты, установленные делом International Shoe Co., определили юрисдикцию F1 <3>, а с ней и возможность приведения в исполнение судебного решения.
--------------------------------
<1> Durfee v. Duke, 375 U.S. 106, 115 (1963) (решение должно быть основано на пункте о полном признании и доверии в отношении юрисдикции по существу дела. Этот вопрос решается судом, вынесшим первоначальное решение); Baldwin v. Iowa State Traveling Men's Association, 283 U.S. 522, 526 (1931) (то же самое для осуществления персональной юрисдикции).
<2> 95 U.S. at 720 ("Полномочия каждого суда обязательно ограничиваются пределами территории государства, в котором он учрежден. Любая попытка распространить свою власть за эти пределы будет признана другим судом ненадлежащим осуществлением власти, оказанием сопротивления или простым злоупотреблением полномочиями").
<3> 326 U.S. at 317 (заметив, что "термины "в настоящее время" и "присутствие" используются лишь для того, чтобы обозначить виды деятельности агента корпорации на территории данного государства, суд посчитал эту деятельность достаточной для удовлетворения требований, а правовую процедуру - соблюденной").

Однако из вынесения решений или определений иностранного суда не следует однозначно, что он обладает юрисдикцией. F2 может пересмотреть эти определения, косвенно вводя в действие территориальные ограничения на исполнение судебных решений, тем самым сдерживая юрисдикцию F1. Текущая версия Единообразного закона о признании денежных постановлений иностранных судов (Uniform Foreign-Country Money Judgments Recognition Act (далее - UF-CMJRA)) делает такой пересмотр центральным звеном в признании постановлений иностранных судов <1>. В разд. 5 UF-CMJRA раскрываются несколько ситуаций, в которых F2 должен работать в условиях персональной юрисдикции F1, однако из этого не делается вывод, что осуществление юрисдикции F1 было надлежащим <2>. Это не является препятствием для повторного рассмотрения дела по вопросу о персональной юрисдикции, даже если F1 и F2 применяют одни и те же стандарты для определения персональной юрисдикции <3>. Способность F2 пересматривать решения F1 не является ограничением персональной юрисдикции. F2 может пойти дальше и пересмотреть другие процедурные и юрисдикционные вопросы, поднятые в F1, и в значительной степени изменить суть решения <4>. Все эти основания для непризнания создают дополнительные сомнения и неопределенность в отношении первоначального выбора истцом суда F1 как надлежащего. Лицо, получившее на руки решение суда иностранного государства, находится в более слабой позиции, чем лицо, получившее аналогичное решение, но от суда соседнего штата.
--------------------------------
<1> UF-CMJRA 2005, § 4(b)(2), (3). Предыдущая версия Закона содержит почти идентичные положения (UF-CMJRA 1962, § 4).
<2> UF-CMJRA, § 5.
<3> Agnitsch v. Process Specialists, Inc., 318 F. Supp. 2d 812, 821 (S.D. Iowa 2004) (суд пересмотрел решение иностранного суда, чтобы определить, имел ли F1 право осуществлять персональную юрисдикцию с точки зрения правил F2 о минимальных контактах).
<4> UF-CMJRA, § 4(b)(1), (c).

2. Отличительные особенности иностранных судов

Разница между исполнением решений иностранных судов и внутригосударственных судов является одновременно фундаментальной и неуловимой: фундаментальной - поскольку она накладывает определенные ограничения на национальный суверенитет; неуловимой - поскольку американский закон следует презумпции признания решений иностранных судов. Формальная разница между полным признанием и доверием (конституционные требования) и правилами осуществления полномочий (акт вежливости) восходит к решению по делу Hilton v. Guyot <1> и отражается в современных законах, например в UF-CMJRA <2>. Презумпцию в пользу признания иностранных судебных решений можно преодолеть в случае, когда дело подпадает под любое из нескольких исключений; большинство из них неприменимы к межгосударственным решениям (судов разных субъектов федерации) в рамках пункта о полном доверии и уважении <3>. Однако эти исключения имеют значение только в сравнительно редких случаях, когда возникает вопрос, почему правила презумпции должны распространяться на всех. Почему бы не побаловать тем же способом и международные решения (судов различных государств)? Взгляд на природу исключения - теоретически широкий, практически ограниченный - дает ответ на этот вопрос.
--------------------------------
<1> Hilton v. Guyot, 159 U.S. 113, 163 - 164 (1895) (решение французского суда не было признано, так как Франция в свою очередь не признала решение американского суда). "Вежливость" в юридическом смысле не является ни вопросом абсолютного обязательства, с одной стороны, ни простой любезностью и доброй волей - с другой". В случае если этот принцип не оговорен в договоре между государствами, он не устанавливает никаких обязательств, признанных законом, органами государственной власти и специалистами по международному публичному праву, в отношении иностранного права; но его применение допускается только из соображений полезности и взаимного удобства государств..." (Ibid. at 214).
<2> См.: UF-CMJRA, § 4(c)(3) ("суд штата не должен признавать решение суда иностранного государства или штата, если это решение нарушает публичный порядок данного штата или США").
<3> См. выше, сн. 1 на с. 137.

Наиболее ярким исключением является решение, противоречащее публичному порядку государства, на территории которого оно должно быть исполнено. Это исключение может стать серьезным негативным фактором в отношениях с зарубежными странами (например, в США в соответствии с Законом о свободе слова 2010 г. <1> запрещается исполнение решений о компенсации за диффамацию, вынесенных в странах, где, подобно Великобритании, право на свободу слова трактуется уже, чем в США). Но при всей его значимости поводов для применения данного исключения очень мало <2>. Для применения этого исключения различия в государственной политике должны подняться до уровня серьезного несоответствия. Это исключение скорее служит слабым местом для иностранных судебных решений в отношении повторной экспертизы или отдельным компонентом для признания данного решения на территории другого государства.
--------------------------------
<1> 28 U.S.C. § 4101 - 4105.
<2> Brand R.A. Recognition and Enforcement of Foreign Judgments: International Litigation Guide. Federal Judicial Center, 2012. P. 21 (http://www.fjc.gov/public/pdf.nsf/lookup/brandenforce.pdf/$file/brandenforce.pdf) (суды "редко не признают" судебные решения по этому основанию); см.: Loucks v. Standard Oil Co. of New York, 224 N.Y. 99, 111 (1918) (суды могут не признать решение, основанное на законе другого государства только тогда, когда "это будет нарушать какой-либо фундаментальный принцип правосудия, представления о нравственности, некоторые глубоко укоренившиеся традиции и общее благо").

Диспозитивность данного исключения проявляется в том, что оно иногда присутствует в текстах других исключений для признания иностранного судебного решения, которые встречаются намного чаще. Отсутствие персональной юрисдикции у F1 является одним из таких исключений, и это исключение постепенно переходит в общие процедурные проблемы, которые в самом общем виде можно озаглавить как "надлежащая правовая процедура". Так, например, американские суды, как правило, повторно рассматривают дела при осуществлении персональной юрисдикции иностранным судом, при том что они редко отказывают в признании данного решения на этой основе. В данном случае, как правило, суды находят иные основания юрисдикции в соответствии с иностранным, внутригосударственным и международным правом <1>.
--------------------------------
<1> См., например: Evans Cabinet Corp. v. Kitchen Int'l, Inc., 593 F.3d 135, 141 - 148 (1st Cir. 2010) (суд применил массачусетскую версию UF-CMJRA, а также закон штата Массачусетс и иностранное право для определения персональной юрисдикции).

Обзор UF-CMJRA показывает широту и гибкость других исключений в признании, которые представляют собой, скорее, стандарты, чем правила, которые расширяют возможности настолько, насколько ограничивают судебное усмотрение. Почти все остальные исключения касаются вопросов процедуры: отрицание надлежащей правовой процедуры, отсутствие персональной или предметной юрисдикции, ненадлежащее извещение, мошенничество с целью получения решения суда, несоответствие другим окончательным решениям, несоблюдение оговорки выбора места суда или неудобное место рассмотрения дела <1>. UF-CMJRA отходит от этих общих категорий непризнания, которые в значительной степени зависят от предыдущих судебных решений в указании нескольких оснований для осуществления персональной юрисдикции. В этом отношении, однако, тоже есть свои источники в виде судебных решений, признающих наличие или согласие для осуществления персональной юрисдикции <2>. По содержанию, а также по форме эти положения действуют в качестве толкований норм права, а не как самостоятельная норма. Изменения, внесенные UF-CMJRA, уже до этого звучали в некоторых судебных решениях. То же самое можно сказать и о федеральном законе (статуте), предложенном Американским институтом права (American Law Institute (ALI)) <3>. Этот статут, например, отличается от UF-CMJRA восстановлением требования взаимности, впервые сформулированного в американском праве в рамках решения по делу Hilton v. Guyot <4>. Суть этих требований в том, что основанием осуществления персональной юрисдикции является присутствие ответчика на процессе <5>. Таким образом, данное решение выходит за рамки положения, закрепленного в решении по делу Burnham v. Superior Court <6>.
--------------------------------
<1> См.: UF-CMJRA, § 4(a) (обязательные основания для непризнания), (b) (диспозитивные основания для непризнания).
<2> UF-CMJRA, § 5(a).
<3> Recognition and Enforcement of Foreign Judgments: Analysis and Proposed Federal Statute. American Law Institute, 2005. § 7(a) (далее - ALI Proposal).
<4> См. выше, сн. 1 на с. 143.
<5> ALI Proposal, § 6(a)(IV).
<6> См. выше, сн. 7 на с. 134.

И законодательство, и прецедентное право сконцентрировались на подсчете и анализе данных положений; результатом стало то, что для требования о непризнании судебного решения, позволения не признавать или недостаточности данных для признания необходимы различные основания. Разделы 4(a), (b) и 5(a) UF-CMJRA раскрывают каждую из этих проблем соответственно путем разделения на более конкретные основания для признания или непризнания. Рациональное зерно всех этих различных положений отражено в одной из частей статута, подготовленного Американским институтом права: в нем говорится, что решение не может быть признано, если оно "было вынесено в обстоятельствах, которые вызывают значительные и оправданные сомнения в добросовестности при вынесении решения судом" <1>. Это положение служит своего рода унификацией всех норм по данному вопросу и отражает общую степень подозрения, которую должны проявить местные суды по отношению к решениям иностранных судов. В случае когда F1 является иностранным судом, F2 имеет значительную свободу выбора в вопросе отказа в признании и исполнении судебного решения F1, даже если это редко встречается в практике.
--------------------------------
<1> ALI Proposal, § 4(a)(II).

Существуют несколько способов, с помощью которых можно избежать повторной проверки решений иностранных судов местными судами. F1 может издать судебный запрет в отношении поведения ответчика в F2, но его исполнимость будет зависеть от ответчика, т.е. от того, будет ли он присутствовать в F1; санкции за неуважение к суду неизменно выносятся только в F1 и могут быть исполнены только в границах этого государства <1>. В научной литературе предлагается теория, которая предусматривает дополнительные условия для обхода пересмотра местным судом F2 решений иностранных судов. С этой точки зрения кредитор по решению суда может выбрать тот штат, который наиболее удобен в плане признания данного решения, избежав обращения в суды тех штатов, где менее охотно исполняют иностранные решения, в то же время утверждая, что он имеет на это право по пункту о полном признании и доверии, закрепленному Конституцией, законами и судебными решениями судов других штатов <2>. Схематично это будет выглядеть так: F1 является судом иностранного государства; его решение принимается в F2 - суде государства, которое щедро признает решения иностранных судов; затем решение F2 отправляется в F3 - суд государства, которое придерживается более ограничительной политики в признании решений иностранных судов, но связано с F2 пунктом о полном признании и доверии. На этапе передачи решения из F1 в F2 требуется обращение к UF-CMJRA (а в государствах, где не ратифицирован данный модельный закон, - к доктрине общего права). Второй этап - от F2 до F3 - основывается на пункте о полном доверии и признании, а также других законах.
--------------------------------
<1> Baker v. General Motors Corp., 522 U.S. 222, 238 - 240 (1998).
<2> Shill G.H. Ending Judgment Arbitrage: Jurisdictional Competition and the Enforcement of Foreign Money Judgments in the United States // Harvard International Law Review. 2013. Vol. 54. No. 2; Bellinger J.P., III. Recognition of Foreign Judgments: Balancing International, Federal, State, and Commercial Interests // Enforcement of Foreign Judgments: 2012 Stefan A. Riesenfeld Symposium. BJIL, 2012. P. 6.

Этот аргумент зависит от предположения о том, что применимое законодательство разрешает такую форму "отмывания" судебных решений, что является не только проблемой в теории, но и распространенным явлением в практике. На федеральном уровне, как утверждается, закон повторяет и расширяет требования пункта о полном доверии и признании <1>, и соответствующий закон предусматривает регистрацию всех федеральных постановлений любого федерального округа <2>, позволяя истцу в федеральном суде получить исполнительный лист общенационального образца. На уровне штатов используется равный по значению нормативный акт - Единообразный закон об исполнении иностранных судебных решений (Uniform Enforcement of Foreign Judgments Act (далее - UEFJA)) <3>, который предусматривает ускоренный порядок приведения в исполнение судебных решений судов соседних штатов. В теории эти уставы регулируют второй этап "отмывания" судебных решений, а именно от F2 (федерального суда или суда штата, который признает решение иностранного суда) в F3 для исполнения (в другой суд федерального округа или штата). На основании пункта о полном доверии и признании F3 должен признать решение F2, несмотря на то что на самом деле родиной данного решения является F1.
--------------------------------
<1> 28 U.S.C. § 1738 (2006).
<2> 28 U.S.C. § 1963 (2006).
<3> 13 U.L.A. 261 (1981). Несмотря на свое название, этот акт распространяется только на нарушения соседних штатов, которые являются "иностранными" только в том смысле, что они вынесены судом другого штата. Он не применяется к собственно иностранным судебным решениям.

Это формально правомерная схема, и она может быть рекомендована качестве тактики для исполнения решения иностранного суда <1>. Однако у этой практики не такая большая поддержка с точки зрения судебных решений, и поэтому те сложности, которые могут быть в признании иностранного судебного решения в F2, могут наблюдаться и в признании этого решения в F3. Гораздо чаще используется обращение к Закону о федеральной регистрации или UEFJA для обеспечения процедуры аутентификации иностранных решений с указанием средств, с помощью которых возможно данное исполнение в F2 или в F3 <2>. Широкомасштабные отклонения от традиционных исключений в признании решений судов иностранных государств до сих пор полностью не закреплены в каких-либо документах.
--------------------------------
<1> Shill G.H. Op. cit.
<2> Brand R.A. Op. cit. P. 5 (fn. 19).

Третьим способом, при помощи которого возможен обход территориальных ограничений в исполнении решений иностранных судов, является избежание преследования личности или имущества ответчика. Вполне возможно, что для признания судебного решения, в отличие от исполнения, не следует искать каких-либо мер и перспектив реализации (при условии что F2 удовлетворяет требованиям персональной юрисдикции). Ответчик, например, может добиться признания судебного решения в F2, для того чтобы создать ограничения для дальнейшего рассмотрения дела по существу в F1. Но польза такого разбирательства является весьма ограниченной. Рано или поздно решение суда нужно будет исполнить, и тогда потребуется имущество, которое может быть изъято и продано в целях удовлетворения требований истца. Только служащие штата, где это имущество находится, обладают таким правомочием. Существует один случай, позволивший исполнить судебное решение по взысканию в пользу государства имущества из партии товаров, которые еще не поставили в Нью-Йорк, но даже в этом случае исполнение по-прежнему зависит от наличия имущества в государстве, хотя и в будущий момент времени <1>. Если же имущество никогда не прибудет в данную местность, то от решения суда Нью-Йорка будет мало пользы. Возможность истца заниматься внешнеэкономической куплей-продажей товаров не исключает правила об исполнении решения по месту нахождения имущества ответчика. В отличие от решений судов другого штата, решения судов иностранных государств автоматически не получают исполнения по местонахождению имущества на основании пункта о полном признании и доверии. Для того чтобы пункт о полном признании и доверии был применим к решениям суда иностранного государства, должны быть соблюдены два требования: наличие имущества ответчика на данной территории и отсутствие каких-либо исключений в исполнении судебных решений, предусмотренных местным законодательством.
--------------------------------
<1> Lenchyshyn v. Pelko ELec., Inc., 281 A.2d 42, 50, 723 N.Y.S.2d 285, 291 (4th Dep't 2001).

На самом деле вопрос заключается не в том, как можно обойти роль F2 в процессе реализации права, а в том, какое значение имеют исключения суда F2 в признании иностранных решений. Насколько высокими являются препятствия в исполнении решений иностранных судов? Представляется, что данные ограничения не чрезмерны, так что большинство истцов могут обеспечить исполнение решения в США, заранее предприняв определенные меры предосторожности <1>. Истец должен проявить определенную осторожность в выборе F1, чтобы убедиться в том, что его решения обычно признаются в F2; что основания для персональной и предметной юрисдикции приемлемы; что государственные политики в F1 и F2 не находятся в противоречии друг с другом и что F2 вообще доверяет надежности решений F1. Истец должен к тому же нести бремя расходов, связанных с неопределенностью в выборе государственных органов - исполнителей, а также с усложнением гражданского процесса международным элементом. Независимо от того, насколько либеральна политика государства суда F2 в признании судебных решений из других стран, суд все же может по-прежнему настаивать на пересмотре дела по существу или процессуальных вопросов в деле, по которому F1 вынес решение. Государства признают решения, вынесенные иностранным судом, без повторного рассмотрения только при наличии договора по этому вопросу или путем присоединения к федеративному союзу. Иногда пересмотр решений иностранных судов поощряется концепцией вежливости, которая позволяет сохранить верховную власть суда внутри страны; в противном случае можно было бы говорить о том, что одно государство уступило свою власть другому государству.
--------------------------------
<1> Silberman L.J., Lowenfeld A.F. A Different Challenge for the ALI: Herein of Foreign Country Judgments, an International Treaty, and an American Statute // Indiana Law Journal. 2000. Vol. 75. Issue 2. 635, 638.

Недавнее решение по делу Ohno v. Yasuma <1> является показательным прецедентом как в процессуальном плане, так и в плане результата. Дело заключалось в том, что лицо подало иск против церкви в Японии, утверждая, что церковь обманным путем снизила его активы на сумму полмиллиона долларов. Японский суд вынес решение в его пользу, и истец затем решил исполнить его в федеральном суде Калифорнии. Поскольку федеральная юрисдикция была основана на различном гражданстве истца и суда страны исполнения решения, то суд Калифорнии применил в данном случае местную версию UF-CMJRA. Истец выступил против признания на основании государственной политики, утверждая к тому же, что решение нарушило статью о свободе вероисповедания. Суд отклонил оба аргумента, но только после тщательного сопоставления японского законодательства с законодательством штата Калифорния и требованиями Первой поправки. Ни одно из этих оснований для оспаривания судебного решения не было бы доступно, если бы исполнялось решение суда соседнего штата, а не иностранного государства.
--------------------------------
<1> 723 F.3d 984 (9th Cir. 2013).

Расходы, связанные с пересмотром решения, варьируются в зависимости от местонахождения имущества ответчика, так как оно определяет, в каком штате или в каком государстве можно будет исполнить решение суда. В Соединенных Штатах юридическую силу иностранных судебных решений определяет закон штата, в случае если по этому вопросу нет договора или федерального закона <1>. Наличие имущества должника на определенной территории является бесспорной предпосылкой для исполнения решения суда F2; по этой причине необходимо выяснить, закон какого государства или штата нужно применить в целях установления исключений из презумпции в пользу соблюдения решения F1 на данной территории. Государственные границы, следовательно, устанавливают определенные ограничения, которые, в свою очередь, устанавливают верхние и нижние границы суммы затрат, связанных с неопределенностью и сложностью дела. И бремя выплаты данных расходов лежит на истце. Существуют и другие ограничения в исполнении решений иностранных судов. Признанными могут быть только решения по денежным спорам, не связанные с уголовными и налоговыми аспектами. Эти ограничения также определяют стратегию истца в формулировании основных претензий при обращении в F1.
--------------------------------
<1> Другое исключение относится к компетенции федерального суда F2 и вряд ли будет реализовано только для обеспечения исполнения решения иностранного суда (см.: Weintraub R.J. Commentary on the Conflict of Laws. 5th ed. Foundation Press, 2006. P. 746 - 747).

Конечно, эти барьеры не малозначительны, но и не столь непреодолимы, как в подавляющем большинстве случаев. Преобладающим режимом для приведения в исполнение иностранных судебных решений является соблюдение нюансов, и последствия данного исполнения, как представляется, должны быть малозаметными. Вопрос, который остается открытым, - это как раз то, какую роль территориальные ограничения играют в контексте исполнения решений и будет ли эта роль подтверждена на законодательном уровне.

3. Система территориального суверенитета

В этой части мы раскроем теоретические основы исполнения судебных решений внутренних и иностранных судов. Такой подход, на наш взгляд, основан на понятии территориального суверенитета, глубоко внедренного в концепцию современного национального государства как конечной инстанции в осуществлении власти в пределах своих границ. Нашей целью является не защита того режима, который мы считаем удобным, но описание его последствий для исполнения судебных решений.
С середины XX в. попытки минимизировать роль территориального мышления разрабатывались с точки зрения формального правового анализа, веры в социальный прогресс и космополитических импульсов. Тем не менее теория территориальности оказалась более устойчивой, чем многие, очевидно, ожидали, и по-прежнему остается краеугольным камнем правовой действительности. Рассмотрим дело International Shoe Co., которое иногда интерпретируется как яркий пример функционального подхода к территориальности <1>. В своем решении суд поставил точку в вопросе требования о личном присутствии ответчика на территории государства, где разрешается дело, но в виде альтернативы установил требование - чтобы ответчик имел минимальные контакты с государством, т.е. по-прежнему реализовывал территориальный принцип. Ответчик должен взаимодействовать с государством, как правило, присутствуя лично или через приглашение (повестка, направление, командировка), чтобы въехать в страну или находиться в пределах территории государства в ходе событий, явившихся основанием для иска. Территория определяется как признак государства, а также как сфера интересов данного государства, которое поддерживает свое правомочие на принудительные действия. ВС США впоследствии ясно дал понять (например, в том же деле International Shoe Co.), что надлежащая правовая процедура "не предусматривает, что государство может обязать своим решением лицо или корпорацию, если они не имеют никаких контактов, связей и отношений с этим государством" <2>.
--------------------------------
<1> Von Mehren A., Trautman D. The Law of Multistate Problems: Cases and Materials on Conflict of Laws. Little, Brown, 1965. P. 651.
<2> 326 U.S. at 319; World-Wide Volkswagen Corp. v. Woodson, 444 U.S. 286, 294 (1980).

И даже тогда, когда у ответчика есть контакты с государством, трудно не прийти к выводу, что некоторые из таких "контактов" существуют, скорее, в сознании, чем в законе. Однако ряд решений с подробным описанием стандартов решения по делу International Shoe Co. прояснил этот вопрос. Таким образом, наличие клиентов ответчика или его продукта на территории какого-либо государства само по себе не обеспечивает конституционно достаточную связь ответчика с государством, чтобы оправдать применение персональной юрисдикции <1>. В отношении исполнения решения одно государство не может отправить своих должностных лиц в другое государство с целью принудительного исполнения решения суда первого государства без согласия второго государства. Как только должностные лица пересекают границы своего государства, они становятся не более чем частными лицами на территории другого государства. Место, где должностное лицо действует, - это еще не конечная цель действия данного должностного лица, которая как раз имеет большее значение. Точно так же, если взять, к примеру, уголовный аспект, то задержание и экстрадиция лица должностными лицами другого государства, в отличие от похищения лица должностными лицами государства суда, обеспечивают обычное основание для осуществления юрисдикции в отношении ответчика и его привлечение к ответственности через государственную границу <2>.
--------------------------------
<1> World-Wide Volkswagen Corp., at 295 - 296.
<2> Пункт 2 ст. IV Конституции США.

Сказанное выше говорит о том, что территориальный суверенитет имеет большое значение в судебном процессе, и это значение возрастает, когда суд реализует свою принудительную власть для обеспечения исполнения своего решения. Если "основанием юрисдикции является физическая сила", заметил судья Холмс, то исполнение решений является осуществлением собственно этой физической силы <1>. С этой точки зрения в судебном процессе монополия государства на использование силы и принуждения становится самым важным правомочием. По практическим причинам - а не только ввиду вопросов логики или формализма - область, в которой одно государство обеспечивает исполнение решений своего суда, не позволяется перекрывать сферой полномочий другого государства. В теории эти области не могут быть установлены территориально, однако для современного государства они, как правило, почти всегда определяются - даже в федеративном государстве, где два уровня государственной власти над одной и той же территорией, правила приоритета и превосходства определяют, что полномочия исполнительной власти должны согласовываться друг с другом. Например, федеральные суды и суды штатов в США в основном следуют правилам государственного права в исполнении судебных решений по денежным спорам. В случае же, если есть конфликт между полномочиями федерации и субъектов, то по общему правилу федеральный закон отдает приоритет суду первой инстанции <2>. При помощи сочетания уважения к законам штатов и превосходству федеральной власти внутри государственных границ федеральный закон устанавливает единообразное, согласованное решение при возникновении любых вопросов, связанных с исполнением судебных решений на территории Соединенных Штатов.
--------------------------------
<1> McDonald v. Mabee, 243 U.S. 90, 91 (1917).
<2> Fed. R. Civ. P. 69; Donovan v. Dallas, 377 U.S. 408, 412 (1964).

Принципы, которые регулируют исполнение иностранных судебных решений, являются неотъемлемой частью этой системы. Начнем с требования о предварительном признании иностранных решений "домашними" судами. Проще говоря, в рамках системы территориально определенных государств у государства есть особый интерес в обеспечении законности на своей территории. С формальной точки зрения можно сказать - как и сделала история правосудия, - что решение одного государства не может само по себе иметь какой-либо правовой эффект на территории другого; решение этого суда основано на иностранных законах и неприменимо без каких-либо имплементирующих процедур. С прагматической точки зрения интересы государства на своей территории имеют приоритет над интересами любого другого государства. Следовательно, государственные органы должны иметь возможность проверить и пересмотреть судебные решения иностранных государств, чтобы придать им правовую силу в пределах своих границ, или признать должностных лиц иностранного государства в качестве субъектов, уполномоченных исполнить решение.
Подобные рассуждения помогают объяснить нежелание местных государственных органов исполнять судебные запреты, вынесенные другими государствами <1>. Существуют несколько аргументов в пользу судов, которые отказывают в исполнении судебного запрета, но все они вращаются вокруг необходимости вызова в суд ответчика. Согласно устоявшейся максиме нормы справедливости распространяются только на личность ответчика <2>; орган, вынесший судебное постановление, ограничивается вызовом ответчика в суд в пределах своей собственной территории (даже если нарушение ответчиком судебного запрета произошло в другом месте), и если ответчик не будет присутствовать на данной территории в тот момент, то решение никогда не сможет реализоваться <3>. Даже предложения Американского института права, которые в целом поддерживают признание иностранных судебных запретов, говорят о том, что иностранные судебные решения "имеют право на признание или исполнение, если суд сочтет это необходимым" <4>. Продолжая контроль за соблюдением в F2 правила о взыскании расходов, которые ответчик не может покрыть, отмечается, что вызов ответчика в суд делает возможным непосредственное исполнение данной обязанности путем физического принуждения. В отличие от практики судов в F2, судебные запреты практически не исполняются за пределами F1. Поэтому такие законы, как UF-CMJRA, охватывают только решения судов по имущественным спорам <5>.
--------------------------------
<1> Baker v. General Motors Corp., 522 U.S. 222, 238-40 (1998).
<2> Laycock D. Modern American Remedies: Cases and Materials. 4th ed. Wolters Kluwer, 2010. P. 275, 819 (только справедливые средства могут быть использованы для того, чтобы принудить ответчика в рамках судебного процесса совершить определенные действия за пределами государства).
<3> Ibid. P. 342 - 346 (примерные основания для изменения предписаний).
<4> ALI Proposal, § 2(a)(II).
<5> Исполнение федеральных предписаний в любом федеральном судебном округе, в соответствии с правилом 4(1)(b) Федеральных правил гражданского судопроизводства, не противоречит пункту о суверенитете. Наоборот, оно подтверждает его, потому что каждый такой округ в пределах территориальных границ обладает частичным суверенитетом.

Подобный отказ определяется как устоявшееся явление, и если и критикуется, то это касается исключений в приведении в исполнение иностранных судебных решений по вопросам налогов, административной и уголовной ответственности, а также признания судебных решений по указанным вопросам. И чем ближе судебное решение другого штата или государства касается ключевых вопросов суверенитета, тем меньше вероятность того, что оно будет исполнено или признано на территории другого. Это происходит не только потому, что рефлекторное соблюдение актов одного государства грозит снижением суверенной независимости, но и потому, что это может вызвать узурпацию прерогатив государственных органов одного государства государственными органами другого <1>. Эти жесткие ограничения в исполнении решений иностранных судов показывают другие, более открытые исключения в признании: государства по-прежнему неохотно признают решения, если они посягают на их суверенные полномочия, опасаясь, что они могут быть потеряны навсегда. Все чаще и чаще пересмотр решений иностранных судов осуществляется в целях защиты своего суверенитета.
--------------------------------
<1> См.: Von Mehren A., Trautman D. Op. cit. P. 793 - 804, 886 - 889 (обсуждались расширение возможностей для признания решений иностранных судов и соответствующие ограничения).

Правила, ограничивающие осуществление юрисдикции над имуществом, совпадают с территориальными ограничениями исполнения судебных решений отчасти из-за особого значения собственности в контексте возмещения ущерба, отчасти из-за широты распространения способов осуществления юрисдикции над собственностью. Действительно, есть три основания для доктринального положения, которое гласит, что государство не может повлиять на право собственности на имущество, находящееся в другом государстве. Прежде всего, способность выносить решения по вопросам собственности позволит F1 сделать большой шаг в направлении фактического исполнения решения в F2. Рано или поздно истец, требуя взыскания денежной компенсации, должен будет определить, какое имущество ответчика ликвидировано, а какое - нет; затем доходы ответчика по решению суда могут быть переданы истцу в удовлетворение обязательства. F1 может лишь объявить свои решения обобщенными личными обязательствами, но не может принять решение о реальной принудительной передаче имущества в F2, так как это может создать риск прямого конфликта между государственными органами двух суверенных государств. Сохранение исключительной юрисдикции в отношении имущества также имеет значение в вопросе сохранения монополии каждого государства на свою территорию и власть.
Второй аргумент в пользу исключительной компетенции F2 над собственностью основывается на широком спектре интересов государства, где эта собственность находится. Для территориально определенного государства собственность, находящаяся на его территории, в совокупности представляет собой нечто близкое по содержанию к понятию "государственная территория". Отношения между собственностью и суверенитетом особенно сильны в аспекте недвижимого имущества, которое по своей сути напоминает территориальный суверенитет, так как тоже представляет собой определенную систему организации физического пространства <1>. Неудивительно, что контроль над собственностью внутри государства имеет глубокие практические последствия. Использование собственности, как правило, влияет на местное сообщество, правила, регулирующие передачу и объем права собственности, влияют на местные рынки, и средства приобретения права собственности на имущество влияют на распределение богатства и формирование налоговой базы, которая является одним из источников доходов государства. Краткость этого описания не должна заслонять значимость описанных проблем, которые являются по-настоящему фундаментальными. Это не означает, что любой акт одного государства на территории другого всегда будет рассматриваться как вмешательство и ставить под угрозу государственные интересы, однако общая картина достаточно ясна, и принцип территориальности исключительной юрисдикции над собственностью может быть оправдан с точки зрения интересов государства как суверенного образования, следовательно, может быть оправдан в целях сохранения государственного суверенитета.
--------------------------------
<1> Действительно, некоторые теоретики обосновали территориальный характер государства правом собственности на имущество (см.: Simmons J. On the Territorial Rights of States // Philosophical Issues. 2001. Vol. 11. Issue 1. P. 300, 312 - 313).

Следующий и последний способ, при котором территориальный суверенитет выступает против признания решений иностранных судов в отношении имущества, - это вопрос содействия этих территориальных ограничений интересу государства в сохранении стабильной и эффективной системы права собственности. Речь идет не о роли государства в защите нарушения имущественных прав: защита от несанкционированного доступа, краж и т.п., - а о роли государства в регулировании титульного владения собственностью, в отслеживании того, кому принадлежит имущество, к которому предъявлено требование. Правомочие собственника является исключающим - в том смысле, что если Алиса владеет Блэкакром (Blackacre), Билл не может делать то же самое, если только он не купит это имущество или не получит в качестве подарка. Эта структура отражает в себе ряд сложностей, которых нет в других отраслях частного права. Для защиты собственности государство со своей стороны должно по крайней мере поддерживать систему права собственности путем установления четких правил для определения титульного владельца, путем создания системы хранения свидетельств о праве собственности или поддержания фактического реестра, при помощи которого в любое время можно определить, кому принадлежит право собственности на данное имущество. Создание и поддержание средств для отслеживания субъектов права собственности на какое-либо имущество являются жизненно важной функцией государства. Действительно, экономист Эрнандо де Сото предполагает, что большая часть вины за стагнацию экономики в развивающихся странах лежит на нерациональной системе официального оформления права собственности; по его мнению, право собственности является ключом к процветанию экономики в западных государствах <1>.
--------------------------------
<1> См.: De Soto H. The Mystery of Capital: Why Capitalism Triumphs in the West and Fails Everywhere Else. Basic Books, 2000. P. 10, 33.

Поскольку право собственности одного человека корреспондирует с обязанностью всех других юридических субъектов, то безопасность титульного владения зависит от исключительной юрисдикции государства (штата). Ситуация, когда лицо имеет право собственности на имущество по праву различных государств, создает угрозу серьезного замешательства и неуверенности и потенциально противоречит самой идее титульного владения в плане его исключающего характера. Следовательно, как отмечает Бенито Аррунада, "[в]се виды регистров и реестров права собственности должны оставаться под монопольной государственной властью, когда они используются для представления доказательств или принятия решения о титульном владельце" <1>. Аррунада отмечает повсеместность отдельных реестров права собственности на имущество в различных контекстах - начиная от собственности на акции и заканчивая собственностью на интернет-домены <2>. С этой точки зрения ясно, что для любого имущества единственным источником права будет закон местонахождения данной собственности. Для территориально организованных государств (штатов), которые должны следить за вопросами титульного владения имуществом, естественной отправной точкой является местонахождение данного имущества. Нельзя было бы представить себе, что местом обращения в суд касательно дома, расположенного в графстве Эссекс, штат Массачусетс, было бы здание суда в округе Окмулги, штат Оклахома. К тому же решения, вынесенные в отношении права собственности на имущество, не должны исходить из суда, находящегося в округе Окмулги. Таким образом, суверенитет, территориальность и собственность вновь оказываются связанными. И это помогает объяснить ограничения в признании и исполнении решений иностранных судов.
--------------------------------
<1> Arrunada B. Property Enforcement as Organized Consent // Journal of Law, Economics, and Organization. 2003. Vol. 19. Issue 2. P. 401, 426.
<2> Ibidem; см. также: Stern J.Y. Property, Exclusivity, and Jurisdiction // Virginia Law Review. 2014. Vol. 100. P. 111.

Наконец, обобщим исключения в признании иностранных судебных решений, рассмотренные во втором разделе. Независимо от каких-либо конкретных ограничений в исполнении иностранного судебного решения касательно вопросов суверенной монополии, таких, как уголовное законодательство и титульное владение собственностью, система территориального суверенитета устанавливает систему контроля различного уровня, заключающуюся в пересмотре решений иностранных судов. В частности, проверяются основания для исполнения решения в F2 и добросовестность рассмотрения дела по существу в F1. Более того, проверяется первоначальный выбор истцом места рассмотрения спора вне зависимости от того, где находится его имущество. Независимо от вероятности того, что истец выиграет дело в F1, реализация этого решения полностью зависит от усмотрения F2. В любом случае территориальные ограничения в исполнении судебных решений играют существенную роль в выборе места рассмотрения спора.
Эти территориальные ограничения имеют теоретическое, а также практическое значение. В частности, они проясняют вопрос о сходстве и различии между признанием судебных решений в межгосударственном (между субъектами федерации) и международном аспектах. Пока признание судебных решений осуществляется в границах единого национального государства, как это происходит в первом случае (между штатами), роль судейского усмотрения минимизируется. Территориальность определяется как сфера юрисдикции для исполнения и применения пункта о полном доверии и признании. Национальный суверенитет поддерживает приоритет национального законодательства штатов, которое регулирует производство по делу в своих судах. Законы штатов могут быть более гибкими, чем соответствующие положения в американском праве, так же как и правила в Европейском союзе, которые запрещают признание судебного решения, "явно противоречащего публичному порядку в государстве-члене, в котором запрашивается признание" <1>. Все это также направлено на ограничение свободы действий и отказ в признании и исполнении судебных решений. Принцип вежливости имеет малое значение в отношениях между государствами, находящимися в едином правовом и территориальном пространстве. Если предположить, что Европейский союз близок к статусу единого суверенного пространства, то следует заметить, что нормы в ЕС по данному вопросу сравнительно строгие. Они обосновываются целесообразностью снижения противоречий между государствами-членами и необходимостью единообразного разбирательства в судах различных государств. Это служит общей цели приведения законов отдельных государств в рамках федерального союза в соответствие с требованиями единого национального пространства.
--------------------------------
<1> Статья 34(1) Регламента Совета ЕС 44/2001/EC о юрисдикции, признании и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим делам (Council Regulation (EC) No. 44/2001 of 22 December 2000 on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters // OJ. 2001. L 012).

4. Заключение

Для национальных судов законодательство определяет правила признания судебных решений, минимальные стандарты для утверждения персональной юрисдикции и полномочия национального Верховного суда в обеспечении соответствия решений этим стандартам. Все эти правила применяются и имеют силу только в границах национального государства, и каждая норма усиливает эффективность другой: правила персональной юрисдикции устанавливают необходимые предпосылки для исполнения судебных решений; признание решений из других государств поддерживает осуществление персональной юрисдикции; пересмотр с точки зрения национальной юрисдикции, осуществляемый Верховным судом, обеспечивает выполнение первых двух стандартов. Необходимость внутреннего соответствия в пределах федерального союза имеет большее значение для его внешних границ. Судебное решение, вынесенное за пределы государственных границ, может быть приведено в исполнение только после разрешения вопроса о применимости принципа вежливости или при наличии каких-либо международных обязательств в виде договора. В границах данного государства исполнение решения иностранного суда само по себе не имеет никакого правового значения, даже если там находятся ответчик или его имущество. В этом отношении территориальные ограничения неизбежны, и они сохранятся, пока полномочия судов зависят от власти национального государства.

 

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:



Вернуться на предыдущую страницу

Последние новости
  • Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных


2 сентября 2019 г.
Проект Федерального закона № 785806-7 "О праве собственности на гаражи и гаражных объединениях"

Вопросы гаражного строительства, оформления прав на гаражи и формы объединений граждан в целях реализации цели по возведению данных объектов являются традиционно актуальными для физических и юридических лиц. Принятие законопроекта способно снять правовую неопределенность статуса гаражей и машино-мест, а также статуса объединений их собственников. Это, в свою очередь, положительно скажется на развитии гражданского оборота в целом и послужит стимулом для развития гаражного строительства.




20 августа 2019 г.
Проект Федерального закона № 778269-7 "О внесении изменения в статью 52 Федерального закона "О защите конкуренции"

В настоящее время количество антиконкурентных нарушений продолжает оставаться высоким. С целью оперативного устранения выявленных нарушений законопроектом предлагается установить, что в случае принятия заявления об обжаловании предписания антимонопольного органа к производству арбитражного суда исполнение предписания антимонопольного органа, выданного органу государственной власти или органу местного самоуправления, не приостанавливается (если иное не предусмотрено судебным актом).




12 августа 2019 г.
Проект Федерального закона № 771509-7 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части наделения Правительства РФ полномочием на утверждение требований к форме и содержанию годовых отчетов о выполнении программ деятельности государственных корпораций (компаний), публично-правовых компаний"

Законопроектом предлагается внести в Налоговый кодекс РФ изменения, предусматривающие, что в случае безвозмездной передачи органам государственной власти имущества, приобретенного (созданного) за счет средств субсидии, налогоплательщик вправе наравне с признанием внереализационного дохода в виде сумм субсидии в порядке пункта 4.1 статьи 271 НК РФ также признавать расход в виде стоимости безвозмездно передаваемого имущества.




7 августа 2019 г.
Проект Федерального закона № 770765-7 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования отношений, связанных с созданием искусственных земельных участков, созданных на водных объектах, находящихся в федеральной собственности"

Законопроект, в частности, предусматривает внесение изменений  в части исключения положений о проведении аукциона на право создания искусственного земельного участка на водном объекте, регламентации вопросов, связанных с созданием искусственных земельных участков на водных объектах, находящихся в федеральной собственности, в том числе при создании морского порта и расширении его территории.




4 августа 2019 г.
Вступил в силу Федеральный закон от 3 августа 2018 г. N 320-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"

Целью данного Закона является стимулирование добровольного страхования жилья граждан. Законом устанавливается, что органы государственной власти субъектов РФ вправе разрабатывать, утверждать и реализовывать программы организации возмещения ущерба, причиненного расположенным на территориях субъектов РФ жилым помещениям граждан, с использованием механизма добровольного страхования.



В центре внимания:


Акты высших судебных органов как средство гармонизации российского гражданского процессуального права (Самсонов Н.В.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

К вопросу об отмене экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты (Горбунова Е.Н.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

Особые пошлины: практика применения антидемпинговых, компенсационных и специальных пошлин (Мокров Г.Г.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

Правовое обеспечение учета экологических требований при территориальном планировании (Кичигин Н.В.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>

Порядок осуществления контроля за расходами отдельных категорий лиц: проблемы и пути решения (Цирин А.М., Севальнев В.В.)

Дата размещения статьи: 21.08.2019

подробнее>>
Предпринимательство и право, информационно-аналитический портал © 2011 - 2019
При любом использовании материалов сайта - активная ссылка на сайт lexandbusiness.ru обязательна.

Навигация

Статьи