Быстрая навигация: Каталог статей > Иные вопросы > Правовые проблемы оспоримости завещания (Гривков О.Д., Шичанин А.В.)

Правовые проблемы оспоримости завещания (Гривков О.Д., Шичанин А.В.)

Дата размещения статьи: 19.02.2021

В последнее время стремительно возросло количество судебных дел, в которых оспариваются завещания со ссылкой на неспособность наследодателей понимать значение своих действий и руководить ими. Устойчивость подобной тенденции неоднократно отмечалась юристами, нотариусами и другими специалистами, для которых данный вопрос представляет профессиональный интерес.

Тем самым оспаривание последней воли человека перестало быть чем-то исключительным и превратилось в распространенный способ манипуляции недобросовестных родственников в ущерб реализации имущественных и личных неимущественных прав завещателя, который, возможно, вовсе не желал завещать свое имущество этим родственникам, фактически считая их недостойными наследниками по закону. Юридическим нонсенсом является ситуация, когда человек, не состоящий на учете в психоневрологическом диспансере, не наблюдавшийся при жизни у психиатра, не вызывавший никаких подозрений у окружающих и лечащих его врачей-терапевтов, нотариусов при оформлении сделок по поводу своей дееспособности, после своей смерти признается недееспособным на основании несостоятельных, сомнительных суждений практически любого, возможно, ангажированного врача-психиатра, не имеющего прямого правового и медицинского отношения к данному пациенту. Данные обстоятельства свидетельствуют о серьезных недостатках правового регулирования института наследования по завещанию.

Вместе с тем законодатель вовсе не случайно придал приоритет завещанию по сравнению с наследованием по закону, поскольку в завещании находит свое воплощение непосредственное и полное право собственника распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению и по своим мотивам, которые в нормальной ситуации не могут быть поставлены под сомнение государством или различными лицами. Мотивы составления завещания могут быть разными: завещатель может не желать оставлять свое имущество своим кровным родственникам, ведь нередко не родственники, а чужие люди относятся к наследодателю лучше, заботятся о нем, поддерживают его на склоне лет материально и морально, поэтому наследодатель вправе, как свободный и цивилизованный человек, поставить моральный принцип выше кровного родства. В другом случае более близкий родственник может вести себя недостойно по отношению к наследодателю по сравнению с дальним родственником, но при наследовании по закону не будет оснований признания близкого родственника недостойным с юридической точки зрения вопреки воле наследователя. Наследник по закону может злоупотреблять спиртными напитками, игроманией и т.п. Наследуемое имущество может представлять собой коллекцию произведений искусства, которым, по мнению наследодателя, наследники по закону не смогут правильно распорядиться. Это только некоторые мотивы наследодателя, заслуживающие внимания и уважения, а в жизни их может быть великое множество.

При рассмотрении гражданских дел об оспаривании завещаний нередко видно, что существующее правовое регулирование данного правового института неудовлетворительно, поскольку в ряде случаев позволяет недобросовестным лицам использовать правовые нормы как инструмент злоупотребления. Такой высокий уровень дефицита правового регулирования дает значительные возможности для неоправданно широкого судебного усмотрения при вынесении судебных актов. Это не может не ставить под сомнение эффективность использования завещания как наиболее полной правовой формы выражения воли гражданина на распоряжение своим имуществом. Ведь зачем составлять завещание, если правоприменительная практика в значительной степени ставит под сомнение саму возможность завещать свое имущество по своему усмотрению, особенно если речь идет о завещании в пользу лиц, не являющихся близкими родственниками наследодателя. Реализация прав наследников по закону за счет нарушения прав завещателей не согласуется с принципами гражданского права о свободе завещания, конституционными правами граждан на свободное распоряжение своим имуществом.

При этом выхолащивается смысл прав человека на достоинство, доброе имя и свободное распоряжение им своей собственностью, гарантированное ст. 2, 21, 23 Конституции РФ, ст. 209 Гражданского кодекса РФ.
Особенно большую озабоченность у специалистов-правоведов вызывает сложившаяся судебная практика посмертного признания наследодателей недееспособными.

В связи с этим координационно-методический совет (КМС) нотариальных палат Центрального федерального округа на своем заседании отметил, что в результате анализа судебной практики по вопросу о признании недействительными нотариально удостоверенных завещаний выявлен ряд серьезных недостатков в судебных решениях, основанных на посмертной психолого-психиатрической экспертизе. По мнению участников КМС, "установить через несколько лет после смерти человека, что он при жизни не осознавал последствий своих действий, практически невозможно, если этот гражданин не был признан недееспособным и никогда не наблюдался у психиатра. Показания свидетелей, на которые опирается суд, могут быть не совсем объективными, а медики порой отказываются от своей справки, из которой следует, что в день обращения к нотариусу человек не страдал психическими расстройствами" <1>.
--------------------------------
<1> URL: http://pravo.ru/news/view/54416/.

Очевидно, что недовольство нотариусов таким положением вещей основано на дискредитации необоснованными судебными актами самого доказательственного значения процедуры нотариального удостоверения завещаний. И это несмотря на то, что при удостоверении сделок одной из основных обязанностей нотариуса является проверка дееспособности граждан (ст. 43 Основ законодательства РФ о нотариате). Поскольку по смыслу ст. 29 ГК РФ для признания гражданина утратившим дееспособность вследствие психического расстройства требуется решение суда, то из этого следует законодательно установленная презумпция дееспособности лица, которая действует до ее опровержения в судебном порядке.

Обычно нотариусы проверяют документы, удостоверяющие личность, задают несколько вопросов в ходе общения с завещателем, в меру их психологических знаний пытаются выяснить мотивацию завещателя и его понимание последствий составления завещания. По внешним признакам при явной ситуации нотариус может усомниться в дееспособности завещателя и отказать ему в этом нотариальном действии. Но насколько всего этого достаточно для предупреждения последующих споров относительно дееспособности завещателя и неопровержимости завещания, удостоверенного нотариусом? Очевидно, что законодатель, наделяя нотариуса правами проверки дееспособности завещателя, ставил своей задачей создание механизма, способствующего устойчивости гражданского оборота, правовой определенности, защите добросовестных участников гражданского оборота, наследников по завещанию, что предполагает предсказуемость юридических последствий удостоверения завещания и недопущения неоправданно легкого их оспаривания в суде, тем более после передачи спорного имущества от наследника по завещанию добросовестному приобретателю. С горечью приходится признать, что цель эта не достигнута. Проверка дееспособности завещателей нотариусами сводится к достаточно бессодержательной по своему правовому значению процедуре, имеющей весьма ограниченное превентивное значение в смысле последующей юридической устойчивости завещания как гражданско-правовой сделки.

Подобные выводы подтверждаются и судебной практикой, в которой суды отводят нотариусам неподобающее их статусу и потенциальному значению место.
Несмотря на правовое установление необходимости проверки нотариусом при удостоверении завещаний дееспособности наследодателя, суды относятся с явным пренебрежением к доказательственному значению доводов нотариусов в судебном процессе, связанных с проверкой дееспособности завещателя нотариусом, если при рассмотрении дел о признании завещаний недействительными суд обычно не внимает доводам нотариусов в части их оценок дееспособности завещателя, имея в виду то, что нотариусы не имеют специальных познаний в сфере медицины, психиатрии и психологии, а потому суды для определения способности завещателя понимать значение своих действий и руководить ими все равно назначают соответствующую судебную экспертизу и рассматривают именно ее как основу для судебного решения.

Так, при рассмотрении ряда гражданских дел, изученных авторами, нотариусы, удостоверившие завещание, указывали на то, что завещатель вел себя адекватно, отвечал на вопросы, психическое состояние завещателя не вызвало подозрений, сомнений. Нотариусы считали, что при составлении и подписании завещания завещатель руководил своими действиями, был вменяемым, поэтому с заключением судебной психиатрической экспертизы нотариус не согласен. Подобные оценки психического состояния наследодателя высказывают и свидетели, которые были с ним знакомы. Однако суды серьезно не относились к подобным доводам нотариусов, считая их бытовыми предположениями и приравнивая их объяснения к показаниям свидетелей, не заслуживающих доверия суда.

По одному гражданскому делу суд установил, что нотариус пояснил в судебном заседании, что при подписании завещания им была установлена личность наследодателя и проверена его дееспособность. Однако доводы нотариуса об адекватном поведении наследодателя при подписании завещания, пояснения свидетелей ответчика о нормальном поведении наследодателя не могут служить безусловным подтверждением дееспособности наследодателя в момент подписания оспариваемого завещания, поскольку нотариус, свидетели не являются специалистами в области психиатрии, поэтому психиатрическими познаниями, связанными с установлением дееспособности гражданина, не обладают. В связи с этим нотариус не мог в полной мере оценить состояние наследодателя на момент подписания завещания.

В этом случае видно, что суды исходят из того, что в плане оценки дееспособности завещателя нотариус находится на таком же обывательском уровне, как и все прочие граждане, и даже если нотариус не совершает никаких преступлений, то какова гарантия, что он в принципе может установить недееспособность завещателя исключительно по внешним признакам, ведь когда недовольные наследники пойдут в суд оспаривать завещание, они будут ссылаться на данные специалистов-психиатров.

В результате нотариус фактически противопоставляется эксперту. Вместе с тем и заключение экспертов, тем более имеющее существенные недостатки, в соответствии со ст. 67 ГПК РФ не может иметь для суда заранее установленной силы. К тому же в судебной практике немало случаев виновных действий психиатров и иных медицинских работников, повлекших причинение имущественного и морального вреда потерпевшему - наследнику по завещанию. Такие случаи описаны в юридической литературе <2>.
--------------------------------
<2> Пашинян Г.А., Жарова В.В., Зайцева В.В. Экспертиза профессиональных ошибок медицинских работников в гражданском судопроизводстве // Медицинское право. 2004. N 1.

При таких обстоятельствах невольно возникает вопрос о самой целесообразности проверки нотариусом дееспособности завещателя. Предлагаемая процедура видеозаписи процесса удостоверения завещаний хотя и представляет некоторый правовой доказательственный интерес, но также не будет панацеей для всех подобных ситуаций, поскольку поможет не во всех случаях, а только в случаях явного психического нездоровья наследодателя. Однако закон не устанавливает обязательности проведения экспертизы или осмотра завещателя врачом-психиатром на предмет его психического здоровья в досудебный период, в том числе и при нотариальном удостоверении завещаний. В этой связи законодателю нужно ввести обязательность такого досудебного осмотра завещателя при наличии у него определенных заболеваний по утвержденному законодателем перечню, которые могут потенциально повлиять на психическое здоровье завещателя, или в случае нахождения наследодателя на учете в психоневрологическом диспансере. Однако и здесь скажется отсутствие в настоящее время у нотариусов единой базы данных о судебных актах о признании граждан недееспособными (с указанием персональных данных недееспособных лиц), а также о наличии у граждан определенных заболеваний и их нахождении на учете в психоневрологических диспансерах, к которым нотариусы имели бы доступ, на который бы не распространялось понятие врачебной тайны. Необходимость досудебного осмотра завещателя врачом-психиатром обуславливается еще и тем, что недостаточно установления только диагноза психического заболевания, поскольку данный диагноз сам по себе не свидетельствует, что больной при составлении завещания не отдает себе отчета и не способен руководить своими действиями. Психическое заболевание может обусловить нарушение критического мышления больного исключительно в определенной области, которая поражена болезненным процессом, и не касаться области, имеющей значение для составления завещания.

В качестве других оснований для проведения такого осмотра завещателя можно предусмотреть некие подозрительные случаи, когда завещатель намеревается оставить основную часть имущества неожиданному наследнику (не родственнику), а также в иных случаях, позволяющих с высокой степенью вероятности предвидеть последующее оспаривание завещания. Проведение такого осмотра должно осуществляться либо в присутствии нотариуса, либо также фиксироваться в виде видеозаписи. Законодательно необходимо придать такому осмотру доказательственное значение в суде, а также в качестве обязательного материала для судебной экспертизы.

Однако и судебная психиатрическая экспертиза в ее нынешнем виде не является панацеей для надежного определения дееспособности завещателя. Так, в одном рассмотренном гражданском деле суд, отклонив доводы нотариуса, основал свое решение на предположительных выводах посмертной судебно-психиатрической экспертизы, которая произвольно восполнила недостающую медицинскую документацию в юридически значимый период времени своими суждениями о возможной динамике развития у завещателя психического расстройства и свидетельскими показаниями, сделав вероятностный вывод о том, что в период подписания завещания гражданин не мог понимать значение своих действий и руководить ими. И этого вывода экспертов было вполне достаточно, чтобы суд признал завещание недействительным. Выходит, что просто свидетельские показания для суда не имеют особого веса, но если те же свидетельские показания цитируются в заключении судебной экспертизы, то и при отсутствии медицинской документации им уже придается большое доказательственное значение, невзирая на личные взаимоотношения завещателя и свидетелей и психологические особенности их личностей: свидетели могут недоброжелательно относиться к завещателю либо к наследникам по завещанию, в том числе имея свой прямой или косвенный интерес, субъективно заблуждаться относительно его душевного здоровья, путать неврозы или временные расстройства здоровья наследодателя с психическим заболеванием, не учитывать особенности поведения лица в состоянии опьянения, эмоционального фона событий и состояния наследодателя. Тем более, как известно, у нас все специалисты в области психиатрии, поскольку вообще люди любят навешивать другим ярлыки психически больного человека, если этот человек делает что-то не соответствующее интересам такого любителя ярлыков.

В этой связи показательны выводы, изложенные в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 8 мая 2018 г. N 18-КГ18-62: "Свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, включая удостоверившего завещание нотариуса, ни суд не обладают. В силу изложенного положенные в основу решения суда свидетельские показания, характеризующие наследодателя, в том числе в момент составления завещания, не могут подменить собой заключение специалиста" <3>.
--------------------------------
<3> URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-08052018-n-18-kg18-62/.

В этом деле, кстати, эксперты, которым было поручено проведение судом экспертизы, указали на невозможность оценить психическое состояние наследодателя в исследуемый юридически значимый период и дать на этот счет заключение в связи с отсутствием описания ее психического состояния в представленной медицинской документации, отсутствием информации из психоневрологического диспансера, малоинформативностью показаний свидетелей. Однако в других подобных спорах отсутствие медицинской документации и информации из психоневрологического диспансера не смущает ни экспертов, ни суды, и они опираются на показания свидетелей. Это свидетельствует о противоречивости судебной практики по подобной категории споров, что свидетельствует о необходимости законодательных новелл при регулировании этого гражданско-правового института.

Литература

1. Пашинян Г.А. Экспертиза профессиональных ошибок медицинских работников в гражданском судопроизводстве / Г.А. Пашинян, В.В. Жарова, В.В. Зайцева // Медицинское право. 2004. N 1. С. 37 - 41.
2. Холопова Е.Н. Посмертные судебно-психологические экспертизы по гражданским делам / Е.Н. Холопова // Сибирский юридический вестник. 2005. N 1. С. 74 - 76.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:



Вернуться на предыдущую страницу

Последние новости
  • Москва, Московская область
    +7 (499) 703-46-28
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 336-43-00

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных


22 февраля 2021 г.
Проект Федерального закона № 1116818-7 "О внесении изменений в Федеральный закон "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц" и ст. 45 Федерального закона "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд"

Цель законопроекта - расширение доступа к участию в закупках субъектам малого и среднего бизнеса, с возможностью предоставить банковские гарантии в качестве обеспечения заявки на участие в конкурентной закупке с участием субъектов МСП или обеспечения исполнения договора, заключенного по результатам таких закупок, выданные банками, включенным в перечень, предусмотренный статьей 45 Закона № 44-ФЗ.




15 февраля 2021 г.
Проект Федерального закона № 1112339-7 "О внесении изменений в Федеральный закон "Об ипотеке (залоге недвижимости)" и Федеральный закон "Об исполнительном производстве"

Цель законопроекта - создание единой системы управления арестованным, конфискованным, а также иным изъятым имуществом, подлежащим обращению в собственность государства в соответствии с законодательством. Законопроектом предусматривается применение электронной формы торгов, а также, реализация имущества на единых электронных площадках, отобранных Правительством РФ, где путем проведения электронных аукционов реализуется конфискованное и иное обращенное в собственность государства имущество.




10 февраля 2021 г.
Проект Федерального закона № 1109512-7 "О внесении изменений в Федеральный закон "О рекламе"

Цель законопроекта - совершенствование законодательства и устранения правовых пробелов в сфере регулирования распространения социальной рекламы в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет". Предлагаемые изменения предоставят некоммерческим организациям инструменты рекламного продвижения своих инициатив и позволят оптимальным способом информировать о своей деятельности в сети "Интернет".




3 февраля 2021 г.
Проект Федерального закона № 1105153-7 "О внесении изменений в статьи 38 и 86 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"

Цель законопроекта - установление полномочий Правительства РФ с сфере определения порядка изъятия федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим государственный контроль за обращением медицинских изделий, фальсифицированных, недоброкачественных или контрафактных медицинских изделий, не являющихся вещественными доказательствами по уголовным либо административным делам. 




30 января 2020 г.
Проект Федерального закона № 1103069-7 "О внесении изменения в статью 134 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"

Цель законопроекта - внесение в законодательство о банкротстве уточнения, согласно которому в рамках удовлетворения требований кредиторов второй очереди не могут быть взысканы иные платежи, кроме платежей по выплате выходных пособий и (или) оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и по выплате вознаграждений авторам результатов интеллектуальной деятельности.



В центре внимания:


Компетенция нотариусов: некоторые проблемные вопросы (Ярошенко Т.В.)

Дата размещения статьи: 19.02.2021

подробнее>>

Нотариальное удостоверение опциона на заключение договора в российском законодательстве (Махиборода М.Н., Шестаков К.Н.)

Дата размещения статьи: 19.02.2021

подробнее>>

Правовые проблемы оспоримости завещания (Гривков О.Д., Шичанин А.В.)

Дата размещения статьи: 19.02.2021

подробнее>>

Правовое обеспечение принципа прозрачности бюджетного процесса современной России: актуальные вопросы интерпретации и реализации (Михайлов Д.Л., Семерина Е.И., Субочев В.В.)

Дата размещения статьи: 19.02.2021

подробнее>>

Правовые проблемы организации муниципального аудита в России (Абрамова Н.Е., Лисицин П.Е.)

Дата размещения статьи: 19.02.2021

подробнее>>
Предпринимательство и право, информационно-аналитический портал © 2011 - 2021
При любом использовании материалов сайта - активная ссылка на сайт lexandbusiness.ru обязательна.